8(800)350-83-64

Отграничение вымогательства от разбоя, грабежа, кражи, мошенничества, самоуправства

Проблемы отграничения насильственного грабежа от вымогательства

Отграничение вымогательства от разбоя, грабежа, кражи, мошенничества, самоуправства

Деятельность следователя по ликвидации причин и условий, способствующих совершению преступления, оканчивается в момент внесения представления или окончания предварительного следствия (все зависит от того, что произойдет раньше).

В этой связи мы не согласны с мнением Л.В. Коваленко о том, что следователь должен проверить качество исполнения требований, изложенных в представлении, и в случае отсутствия положительных результатов принять меры к их реализации, а также применить меры ответственности к его адресатам, не исполнившим требования следователя в предусмотренный законом срок2. Такое несогласие вызвано в первую очередь тем обстоятельством, что следователь имеет свой процессуальный статус в рамках производства по уголовному делу, а на момент получения ответа на внесенное представление данный статус, как правило, отсутствует.

Как известно, должностные лица, умышленно не представившие уведомление о мерах, принятых по представлению следователя, могут быть привлечены к административной ответственности на основании ст. 17.7КоАП РФ.

Производство об административном правонарушении может быть возбуждено прокурором, именно поэтому мы предлагаем оценку качества исполнения представления следователя передать на откуп прокурору, который, придя к выводу об игнорировании должностным лицом представления следователя, может дать начало производству об административном правонарушении.

Чернышева Лариса Владимировна — соискатель кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Нижегородской академии МВД России

Проблемы отграничения насильственного грабежа от вымогательства

В статье анализируются соотношения насильственного грабежа и вымогательства по объективным и субъективным признакам. В заключение в результате проведенного сопоставления указаны наиболее существенные отличия, которые следует учитывать при квалификации названных преступлений.

Известно, что уголовно-правовая оценка совершенного общественно опасного деяния является довольно сложным действием, поскольку каждый состав преступления имеет ряд общих, совпадающих с другими составами преступлений признаков. По этой причине «…для того чтобы правильно квалифицировать преступление, необходимо очень четко представлять себе разграничительные линии между ним и смежными преступлениями.

Устанавливая свойственные данному деянию признаки, отбрасывая те признаки, которые ему не присущи, постепенно углубляя анализ и правовой нормы, и фактических обстоятельств содеянного, мы приходим к единственной совокупности признаков, характеризующих данное преступление и отличающих его от других»1. Безусловно, прав В.Н. Кудрявцев, указывавший, что «…по сути дела, весь процесс квалификации состоит в последовательном отграничении каждого признака совершенного деяния от признаков других, смежных преступлений»2.

Достаточно актуальным для правоприменительной практики, складывающейся по делам о преступлениях против собственности, является вопрос отграничения насильственного грабежа от вымогательства.

В отличие от других составов преступлений, посягающих на отношения собственности, угроза насилием в основном составе вымогательства (ч. 1 ст. 163 УКРФ) не конкретизируется, то есть это угротривуна молодого ученого

за любым физическим насилием, за исключением случаев, когда эта угроза реализуется и вымогательство совершается с применением насилия (ч. 2 ст. 163 УК РФ) или с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (ч. 3 ст.163 УКРФ), предусмотренных в качестве квалифицированного и особо квалифицированного признаков. Все это усложняет содержание общественно опасного деяния и сближает состав вымогательства с составом насильственного грабежа.

Проводя разграничение между насильственным грабежом, с одной стороны, и вымогательством — с другой, обычно указывают на два различия сопоставляемых преступлений. Первое связывают с предметами этих преступлений, второе — с содержанием психического насилия3.

Понятно, что наиболее сложным для квалификации является вопрос об отграничении сравниваемых составов преступлений в случае вымогательства чужого имущества (при требовании права на имущество либо совершении действий имущественного характера ситуация значительно упрощается). Решение указанной проблемы, как отмечается большинством современных авторов, обусловлено моментом передачи имущества, моментом предполагаемой реализации угрозы насилием и моментом применения насилия4.

Сразу же необходимо указать на один существенный аргумент, который импонирует автору.

Если подходить к различию между насильственным грабежом и вымогательством с точки зрения способа перехода имущества от потерпевшего к виновному (грабеж предполагает непосредственное завладение виновным имуществом потерпевшего с помощью насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозы применения такого насилия, а вымогательство — передачу имущества самим потерпевшим), то нельзя не заметить, что здесь за основу взято обстоятельство, которое отсутствует среди признаков состава вымогательства, имеющего формальный состав.

Таким образом, в данном случае критерием отграничения служит критерий, лежащий за пределами состава. Однако правоприменитель, имея дело с признаками состава, установленными законодателем, вправе полагать, что существенные отличия преступления данного вида кроются в его законодательных признаках.

В соответствии с этим при анализе отграничения насильственного грабежа от вымогательства по моменту передачи имущества и моменту предполагаемой реализации угрозы насилием смысловая нагрузка в этих признаках должна ложиться на момент совершения преступления (в рамках вымогательства — на время предъявления требования, подкрепленного применением насилия или его угрозой), то есть при квалификации можно учитывать только то, что преступникпред-полагает при высказывании угрозы.

Именно в таком аспекте следует анализировать содержание насилия.

Необходимо учитыватьи указания, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР «О судебной практике по делам о вымогательстве» от 4 мая 1990 года № 3, где в п.2 дается следующая рекомендация: «Решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, судам следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу.

Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем.

В то же время следует иметь в виду, что если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего, то при наличии реальной совокупности преступлений эти действия должны дополнительно квалифицироваться, в зависимости от характера примененного насилия, как грабеж или разбой»5.

Исходя из изложенного ряд авторов основываются при разграничении сопоставляемых преступлений на том, что насилие при вымогательстве является средством подкрепления угрозы6.

Другие ученые подвергают сомнению данный тезис, указывая, что объективно сложно установить, с какой целью применено насилие: чтобы подкрепить угрозу или непосредственно с целью получения требуемого. При этом отмечается, что нужно исходить из направленности угрозы насилием: при вымогательстве угроза насилием направлена на получение имущества в будущем, а не в момент применения угрозы7.

Однако Пленум Верховного Суда СССР в п.13 постановления «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» от 5 сентября 1986 года рекомендовал квалифицировать как вымогательство «насилие или угрозу его применения, направленные на получение имущества в будущем, а равно предъявленное потерпевшему требование о немедленной передаче имущества под угрозой применения в будущем насилия к нему самому или к его близким, при отсутствии признаков нападения»8.

Как видим, из разъяснений, изложенных в постановлении, следует, что при определенных условиях как вымогательство может квалифицироваться и требование передачи имущества немедленно в момент посягательства.

Представляется спорным утверждение о том, что ключевым моментом, позволяющим разграничить вымогательство и насильственный грабеж, является факт наличия возможности у злоумышленника непосредственно изъять имущество: при грабеже потерпевший даже мешает переходу имущества, а при вымогательстве без потерпевшего к имуществу нет доступа.

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-otgranicheniya-nasilstvennogo-grabezha-ot-vymogatelstva

Отграничение вымогательства от хищения

Отграничение вымогательства от хищения

Основным объектом вымогательства являются отношения собственности в широком, экономическом, смысле (в терминологии гражданского права – имущественные отношения).

Опасность этого преступления в отличие от хищений связана не с нарушением какого-либо конкретного имущественного права, а с причинением имущественного ущерба противоправным способом.

Ущерб от вымогательства может выразиться не только в утрате имущества, но и в иных убытках.

Предмет вымогательства факультативен. В случае требования передачи чужого имущества или права на имущество это имущество при вымогательстве понимается шире, нежели при хищении.

При вымогательстве имущество может быть движимым и недвижимым, включает имущественные права, в том числе и не являющиеся вещными.

При вымогательстве права на имущество это имущество не обязательно должно быть чужим (к примеру, возможно вымогательство права на имущество, находящееся в общей собственности при его разделе).

При вымогательстве в отношении действий имущественного характера предмет отсутствует, что и определяет его факультативность.

Вымогательство не признается хищением, так как признаки его состава определены шире, нежели признаки хищения. К примеру, требование совершить действия имущественного характера не может быть признано хищением в виду отсутствия предмета хищения

Российский законодатель в настоящее время не относит вымогательство к способам хищения. В этом можно легко убедиться, анализируя ст. ст. 221, 226, 229 УК РФ, где хищение и вымогательство разделены союзом «либо».

Аналогичную позицию занимают и многие современные юристы-правоведы, которые также считают, что вымогательство нельзя отнести к способам хищения. Так, например, С.М. Кочои относит вымогательство к корыстным преступлениям против собственности, не содержащим признаков хищения

Основным аргументом данного подхода является то, что вымогательство в теории уголовного права относится к преступлениям с формальным составом, т.е. «изъятие чужого имущества и обращение его в пользу виновного или других лиц, находятся вне рамок данного состава преступления»

Для правильной оценки наличия признаков хищения имеет приоритетное значение не юридическая конструкция формального состава преступления, когда имеет место более раннее определение момента оконченного преступления (вне причинной связи между деянием и наступившими последствиями), а признаки субъективной и объективной сторон посягательства, выражающие цель, намерение, способы действия преступника

Место вымогательства среди других преступлений против собственности авторы учебников, комментариев и научных статей определяют по-разному.

Сложилось три наиболее типичных подхода к решению проблемы соотношения вымогательства с хищением

1) вымогательство – одна из форм хищения

2) вымогательство относится к числу преступлений против собственности, «не содержащих признаков хищения», поскольку изъятие чужого имущества

и обращение его в пользу виновного или других лиц находятся вне рамок состава данного преступления

3) промежуточная позиция: вымогательство – преступление против собственности, примыкающее к хищениям

По мнению А.И. Бойцова, «главным препятствием на пути признания вымогательства разновидностью хищения» является то, что в описании вымогательства законодатель предусмотрел такой «предмет» посягательства, как действия имущественного характера

Правильная квалификация вымогательства во многом зависит от выделения признаков, которые отличают вымогательство от сходных преступлений. Смежными с вымогательством являются, прежде всего, хищения в форме мошенничества, грабежа и разбоя.

Все эти преступления сходны с вымогательством по ряду признаков:

  • 1) по объекту – единым видовым объектом для них выступают отношения собственности;
  • 2) по предмету – чужое имущество, а в случае мошенничества, также право на имущество;
  • 3) по наличию посягательства на личность в виде насилия или угрозы его применения (в составах грабежа и разбоя).
  • Однако вымогательству присущи и признаки, которые рамками указанных составов не охватываются:
  • а) совершение иных действий имущественного характера в качестве предмета преступления;
  • б) угрозы уничтожением или повреждением чужого имущества и распространением нежелательных сведений;
  • в) направленность преступления не только против потерпевшего, но и против его близких;
  • г) формальный тип конструкции состава преступления в отличие от материальных составов хищений (кроме разбоя).

Как пишут Тенчов Э.С., Корягина О.В., отличие вымогательства от мошенничества заключается в том, что, во-первых, состав вымогательства не включает в себя переход имущества.

Во-вторых, для мошенничества такой переход есть внешняя сторона поведения не потерпевшего, а виновного, поскольку передача имущества потерпевшим сама по себе образует изъятие имущества мошенником

Мнение Тенчова Э.С., Корягиной О.В. разделяет и Чернобрисов Г.Г., который отмечает, что при вымогательстве и мошенничестве имущество передает сам потерпевший, однако это сходство внешнее.

По существу, при мошенничестве завладение имуществом потерпевшего преступник производит посредством введения в заблуждение лица, ведающего имуществом.

Последний не осознает противоправного характера действий виновного.

Сходство вымогательства с мошенничеством, как правило, усматривается в способе перехода имущества от потерпевшего к виновному, предполагающем, что не виновный изымает имущество, а потерпевший сам передает его.

Однако состав вымогательства не включает в себя перехода имущества.

Поэтому необходимость в разграничении мошенничества и вымогательства возникает, если проявляется сходство в способах посягательства, то есть, если в деянии имеются признаки и обмана, и угрозы.

Определяющее значение имеет различие в воздействии, которое производят на потерпевшего обман и принуждение.

Обман создает у потерпевшего ложное представление о наличии у субъекта оснований для получения имущества.

Напротив, принуждаемая к передаче имущества или права на имущество жертва вымогательства осознает противоправность предъявленного требования.

Наибольшее распространение показала разновидность вымогательства с элементами мошенничества, известная в криминальной субкультуре и публицистике как «разводка».

Для этого организуется страшный «наезд бандитов», подставляется «помощь», разыгрывается сложность ситуации. Затем она проигрывается по отработанному сценарию. Полученные за «защиту» деньги «защитники» и «бандиты» делят поровну.

Деяние, внешне несколько похожее на мошенничество, представляет собой вымогательство.

Разграничивая вымогательство и разбой, Чернобрисов Г.Г.

указывает, что при вымогательстве, в отличие от разбоя, требование передачи имущества направлено в будущее и (или) угроза применения насилия предполагается к реализации в будущем.

Различие состоит в предназначении угрозы и насилия: в хищении они применяются для облегчения изъятия имущества, а в вымогательстве – для принуждения к передаче имущества

Пленум Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. N3 «О судебной практике по делам о вымогательстве» (п.

2) указывает, что «Решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, судам следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу.

Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем».

Кроме того, Тенчов Э.С., Корягина О.В. указывают, что при вымогательстве преступник требует передачи имущества в будущем, тогда как грабеж и разбой направлены на немедленное изъятие имущества и обращение его в пользу виновного

Это мнение разделяет Винокурова Н.С., которая пишет, что непосредственная разница между понятиями «разбой» и «вымогательство» заключается во временном промежутке между предъявлением требования и моментом завладения какими-либо материальными средствами: при разбое это может произойти практически сразу после нападения преступника на жертву, а при вымогательстве имеет место промежуток времени от нескольких часов до нескольких дней, недель и т.д.

В качестве примера можно привести дело Октябрьского районного суда г. Кирова, согласно которому Рыбин и Карпов были осуждены за вымогательство, разбой и грабеж.

Рыбин и Карпов потребовал от Перминова ежемесячной платы, угрожая насилием, за то, что тот продает пакеты с жидкостью «Блеск».

Примерно через месяц Рыбин и Карпов пришли к Перминову, Рыбин повторил требования и с целью заставить Перминова платить, угрожал ему убийством и причинил телесные повреждения. Перминов, испугавшись избиения, вынужден был указать место нахождения денег, которые забрал Рыбин.

Коллегией областного суда было обоснованно указано, что суд искусственно разграничил объективную сторону одного преступления (вымогательства), то есть вместо квалификации преступных действий только по ст. 163 УК РФ, необоснованно дополнительно квалифицировал эти действия еще и как разбой и грабеж. Учитывая, что деньгами Рыбин завладел в процессе вымогательства и с целью получения указанной суммы денег ежемесячно (т.е. и в будущем), эти действия полностью охватываются составом вымогательства и дополнительной квалификации по ст. ст. 161 и 162 УК РФ не требуют Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2003, № 10.

Таким образом, видно, что отличие вымогательства от хищений заключается в способах совершения преступления.

Источник: http://studopedya.ru/2-77722.html

Грабеж как форма хищения чужого имущества

Грабеж как форма хищения чужого имущества

Грабеж как форма хищения чужого имущества

Самый быстрорастущий вид правонарушений в нашей стране – преступления против собственности. В 2003 году было совершено приблизительно 2 млн. 700 тыс.

преступлений, почти половина из них была связана с различного рода нарушениями, касающимися прав собственности граждан.

Собственность составляет экономическую основу существования любого общества, а неотчуждаемое право быть собственником является важнейшей гарантией осуществления прав и свобод личности.

Охрана собственности от преступных посягательств является одной из задач Уголовного кодекса Российской Федерации, закрепленная в статье 2 УК РФ 1996 г.1

Термин “хищение” упоминается уже в первых декретах Советской власти. Однако еще длительное время наряду с ним в законодательстве продолжали существовать как однопорядковые понятия “кража”, “грабеж” и пр.

Лишь с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.

“Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества” понятие “хищение” поглотило все формы и виды хищений, направленных против социалистической собственности.

Первоначально разработка общего понятия хищения в теории и судебной практике была осуществлена применительно к посягательствам на государственную и общественную собственность, которая впервые была представлена в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954 г., указавшем, что “по смыслу Указа от 04.06.1947 г. умышленное обращение в свою собственность государственного и общественного имущества, независимо от форм и способов его совершения, должно рассматриваться как хищение”2.

Что же касается преступлений против личной собственности, то в их систематизации хищения не выделялись, а сам термин “хищение” частично подменялся понятием “похищение”. Например, И.Г.

Филановский, обозначая кражу, грабеж, разбой, мошенничество и вымогательство как группу преступлений, “выражающихся в преступном завладении чужим имуществом”, считал нецелесообразным создавать в теории общее понятие похищения личного имущества граждан и вводить его в научный оборот вопреки законодательной терминологии.

Первым опытом законодательного определения хищения стал Федеральный закон 1994 г., дополнивший ст.144 УК РСФСР 1960 г. примечанием, определявшим хищение применительно к ст.144-147 главы о преступлениях против собственности.

С этого времени понятие хищения действительно стало общим, поглотив собой различия не только в непосредственных, но и в родовых объектах корыстных посягательств. Немногим отличается от предшествующей и действующая дефиниция хищения, закрепленная в примечании 1 к ст.158 УК, согласно которой под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Указанное общее понятие хищения играет роль родового по отношению к видовым понятиям преступлений против собственности.

В уголовном законодательстве ответственность за хищение чужого имущества дифференцируется в зависимости от того, каким способом совершается посягательство на отношения собственности.

Изъятие имущества может быть тайным или открытым, насильственным или ненасильственным, совершенным путем обмана или злоупотребления доверием и так далее.

Способ изъятия имущества как объективное обстоятельство, характеризующее хищение, существенно влияет на степень общественной опасности преступления и поэтому учитывается законодателем.

3 Действующее уголовное законодательство различает шесть форм хищения: кражу, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение и растрату вверенного имущества. Каждой из форм хищения присущи свои особенности, отличающие один состав хищения от другого.

Правильное установление форм хищения и разграничение смежных составов преступлений имеет большое теоретическое и практическое значение, поскольку этим обеспечивается выполнение важнейшей задачи правосудия – применение наказания в строгом соответствии с законом. В судебной практике нередко определенные затруднения вызывает отграничение грабежа от других, смежных с ним составов преступлений: кражи, разбоя, вымогательства.

Грабеж – это более опасная форма хищения, чем кража, мошенничество, присвоение и растрата.

Он определяется в Уголовном кодексе Российской Федерации как открытое хищение чужого имущества, совершенное без насилия (ч.1 ст.

161 УК) либо соединенное с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего либо с угрозой применения такого насилия (п.”г” ч.2 ст.161 УК).

Кража, как и грабеж, является одной из форм хищения.

Необходимость рассмотрения вопроса о разграничении кражи и грабежа в первую очередь объясняется все еще встречающимися в судебной практике ошибками при квалификации данных видов преступлений. В законе кража определяется как тайное хищение чужого имущества (ст.158 УК).

Таким образом, в отличие от грабежа кража характеризуется тайным способом завладения чужим имуществом.

Кроме того, грабеж, как известно, может быть совершен и с насилием, не опасным для жизни и здоровья, в то время как кража всегда является тайным ненасильственным хищением.

Поэтому дополнительным объектом грабежа помимо собственности может быть и личность, тогда как объектом кражи является только собственность.

В уголовно-правовой литературе существует несколько точек зрения по поводу критериев, которые необходимо положить в основу разграничения тайного и открытого хищения чужого имущества. Одни авторы придают решающее значение субъективному представлению виновного.

Так, М.М. Исаев писал: “…тайное похищение есть похищение, совершаемое по убеждению преступника, незаметно для потерпевшего”

Другие криминалисты при решении данного вопроса исходили из того, осознают или нет факт похищения потерпевший или третьи лица.

Кроме того, в юридической литературе было также высказано мнение о том, что при разграничении тайного и открытого похищения необходимо сочетать субъективный критерий с объективным.

Например, Э.Я.Немировский писал: “Как показатель большей дерзости похитителя важно не присутствие владельца само по себе, а то, что похищение совершается на глазах у владельца или других лиц, знающих о принадлежности ему вещи, и то, что похищаемый сознает это; похищение должно быть открытым и объективно и субъективно…”5.

Единственно правильной, по мнению В.В.

Ераксина, является лишь первая точка зрения, в соответствии с которой, при разграничении двух смежных составов преступлений – кражи и грабежа – решающим моментом должно быть субъективное представление виновного о том, совершает ли он похищение чужого имущества тайно или открыто.

В тех случаях, когда виновный полагает, что он совершает хищение тайно, т.е.

незаметно для потерпевшего или третьих лиц (не соучастников преступника), хотя на самом деле факт хищения осознается потерпевшим или третьими лицами, совершенное деяние надлежит рассматривать как кражу.

Если же виновный считает, что оно совершает хищение явно открытое для потерпевшего или третьих лиц, хотя в действительности они не осознают этого, совершенное виновным следует расценивать как грабеж6.

Нередко вызывает определенные затруднения в судебной практике отграничение грабежа от разбоя.

Разбой – нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ст.162 УК).

Главное отличие грабежа от разбоя состоит в степени интенсивности и объеме насилия, ибо разбой всегда связан с насилием, опасным для жизни или здоровья, в то время как грабеж может быть совершен без насилия либо с насилием, но не опасным для жизни и здоровья потерпевшего.

Определение последствий физического насилия, как при грабеже, так и при разбое хотя и имеет существенное значение для правильного разграничения данных составов преступлений, но этим установление степени насилия еще не исчерпывается.

Во всех случаях применения физического насилия, как при грабеже, так и при разбое следует учитывать не только последствия физического насилия, но и другие обстоятельства по делу, в частности способ действия виновного при применении этого насилия, имеющий важное значение для квалификации содеянного.

Действия лица по завладению чужим имуществом, соединенные с физическим насилием, последствия которого охватываются понятием насильственного грабежа, надлежит квалифицировать как разбой во всех случаях, когда в момент применения этого насилия оно является реально опасным для жизни или здоровья потерпевшего.

В ряде случаев физическое насилие, характерное для насильственного грабежа, может явиться способом выражения угрозы насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего. В таких случаях квалификация действий виновного должна происходить с учетом характера этой угрозы, а не фактически причиненного вреда.

Угроза, выраженная, например, словами “убью”, “зарежу” и т.п., так же как угроза, выраженная посредством “обещания” использовать против потерпевшего оружие или другие предметы, объективно его заменяющие, либо демонстрация их перед потерпевшим, воспринимаемая им именно как угроза насилием, опасным для его жизни или здоровья, являются психическим насилием, характерным только для разбоя.

Неправильная оценка характера угрозы может иметь место не только тогда, когда она выражена в неопределенной форме, но даже и тогда, когда угроза физическим насилием выражена преступником вполне определенно.

Угроза причинить физическое насилие при завладении чужим имуществом может и не быть реальной в объективном смысле этого слова.

Тем не менее, и в этих случаях, если потерпевший воспринимает угрозу, хотя бы и мнимую, как реальную и виновный именно на это и рассчитывает, совершенные виновным действия необходимо квалифицировать в соответствии с характером этой угрозы.

Более сложным является отграничение насильственного грабежа от разбоя, когда психическое насилие при завладении чужим имуществом выражается виновным неопределенно. Таковым психическим насилием является, например, угроза: “Отдай деньги, а то будет хуже!” и т.п.

Преступник в этих случаях прямо не высказывает намерения убить потерпевшего, причинить вред его здоровья либо же применить к нему любое другое насилие, опасное для жизни или здоровья, не демонстрирует перед потерпевшим оружие или иные предметы, объективно его заменяющие.

Применительно к таким случаям вопрос о признании в действиях виновного грабежа или разбоя решается следующим образом. Прежде всего, необходимо учитывать главное – субъективное восприятие потерпевшим характера применяемой виновным угрозы.

Однако это обстоятельство нельзя расценивать в качестве единственного критерия для разграничения указанных составов преступлений, поскольку субъективное представление потерпевшего может быть нередко неадекватным реальному содержанию угрозы, выраженной неопределенно в той или иной форме.

Поэтому в таких случаях суд должен всесторонне проанализировать конкретную обстановку совершения преступления (место, время, возможность позвать на помощь и т.п.), учесть объективный характер действий виновного и все другие фактические обстоятельства по делу и, исходя из этого, решить вопрос о квалификации действий виновного.

В тех случаях, когда угроза насилием при завладении чужим имуществом выражается преступниками неопределенно, а потерпевшие воспринимают ее как угрозу насилием, опасным для жизни или здоровья, однако характер последующих действий виновных свидетельствует о том, что они не желали применить в отношении потерпевшего такое насилие, их действия следует рассматривать как насильственный грабеж.

В судебной практике известные трудности при разграничении грабежа и разбоя вызывают и такие случаи, когда при завладении чужим имуществом виновный угрожает потерпевшему определенным насилием, приведение которого в исполнение может вызвать различные последствия, начиная от побоев и легкого вреда здоровью и кончая смертью лица. Таким насилием является, например, угроза избиением.

Вопрос о квалификации действий виновного в этих случаях должен решаться аналогично тому, как и при наличии угрозы, выраженной неопределенно, т.е. с учетом как субъективного восприятия потерпевшим характера угрозы, так и всех других обстоятельств дела.

Необходимо также учитывать, что разбой считается оконченным уже с момента осуществления нападения на личность независимо от того, была ли достигнута цель заладения чужим имуществом или нет.

Источник: http://kalinovsky-k.narod.ru/b/ufa20041/lihman.htm

Понятие вымогательства (ст. 163 УК), его объект и момент окончания. Отличие вымогательства от насильственного грабежа и разбоя. Обстоятельства, отягчающие совершение этого преступления

Понятие вымогательства (ст. 163 УК), его объект и момент окончания. Отличие вымогательства от насильственного грабежа и разбоя.

Обстоятельства, отягчающие совершение этого преступления. Отличие вымогательства от самоуправства (ст. 330 УК).

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве».

1. Вымогательство:

Объект вымогательства: отношения собственности и личности. Дополнительный непосредственный объект вымогательства выступают интересы личности, честь и достоинство, телесная неприкосновенность, здоровье потерпевшего, а в отдельных случаях создает опасность для его жизни.

Объективная сторона преступления:

вымогательство – это требование передачи чужого имущества либо прав на имущество или совершения других действий имущественного характера под угро¬зой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред пра¬вам или законным интересам потерпевшего или его близких.

Вымогательство признается оконченным преступлением с момента предъявле¬ния незаконного требования независимо от того, удалось в дальнейшем виновному завладеть каким-либо имущественным правом или нет. В связи с этим вымогатель¬ство не является формой хищения, так как изъятие чужого имущества выходит за рамки данного преступления.

Субъективная сторона: прямой умысел.

Субъект преступления:

лицо, достигшее 14 лет.

Квалифицирующие признаки (ч. 2 ст. 164 УК РФ):-отягчающие совершение

совершение преступления группой лиц по предварительному сговору (п. “а”) (ст. 35 УК РФ);

вымогательство с применением насилия (п.

“в”), которое отличается от на¬сильственного грабежа или разбоя тем, что при грабеже (разбое) насилие является средством для непосредственного отобрания и завладения чужим имуществом, при вымогательстве же насилие лишь подкрепляет требование о передаче в буду¬щем имущества.

ч. 3ст. Вымогательство, совершенное:

а) организованной группой;

в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего

2. Отграничение грабежа и разбоя от вымогательства – они могут иметь сходные признаки: требование передать имущество, угроза применения насилия и применение насилия.

Признаки, относящиеся исключительно к вымогательству, а не грабежу и разбою:

1) имущество является предметом и грабежа, и разбоя и вымогательства, но только при вымогательстве действия виновного могут быть направлены на получение права на имущество, а также на совершение потерпевшим каких-либо действий имущественного характера. Имущество, которого нет при потерпевшем может быть предметом вымогательства, но не предметом разбоя или грабежа.

2) определяя угрозы как способ насильственного воздействия на потерпевшего при вымогательстве, законодатель дает их конкретный перечень; в их числе угроза насилием характерна не только для вымогательства, но и для разбоя и грабежа. Для квалификации вымогательства не имеет принципиального значения то обстоятельство, обращена ли эта угроза в будущее либо будет реализована сразу же после отказа выполнить требование.

3) одним из критериев разграничения вымогательства, соединенного с насилием, с одной стороны, и разбоя и грабежа, соединенных с физическим насилием – с другой, является назначение насилия.

Следует иметь ввиду, что при разбое и грабеже насилие является средством завладения имуществом или его удержания, а само завладение происходит практически одновременно с насилием либо сразу после его совершения.

При вымогательстве насилие лишь подкрепляет угрозу. Вымогатель не стремится с помощью насилия завладеть имуществом. Умысел вымогателя направлен на получение требуемого имущества из рук потерпевшего.

При этом требуемого имущества у потерпевшего может и не быть.

Таким образом, получение вымогателем имущества, права на него или иной имущественной выгоды – это результат действий потерпевшего, совершенных под воздействием вымогателя.

4) важным критерием разграничения разбоя и грабежа с применением угроз, с одной стороны, и вымогательства – с другой, является различная направленность угрозы.

При разбое и грабеже угроза и ее возможная сиюминутная реализация направлены на немедленное завладение имуществом, а также на то, чтобы в момент перехода имущества от потерпевшего к преступнику сломить сопротивление потерпевшего и тем самым облегчить завладение имуществом.

При вымогательстве угроза направлена в будущее, и, как правило, хотя и не всегда, на получение имущества в будущем.

Вымогатель стремится с помощью угрозы запугать потерпевшего и обеспечить выгодное для себя его дальнейшее поведение.

Он никогда не прибегает к насильственному изъятию имущества, а понуждает потерпевшего передать его. Угроза реализуется только при отказе потерпевшего переда

имущество, являясь местью потерпевшему за такой отказ.

5) только при вымогательстве угроза:

• направлена на уничтожение или повреждение имущества;

• связана с угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, или сведений, которые могут причинить вред правам или законным интересам данных лиц.

6) Решая вопрос об отграничении грабежа и разбоя от вымогательства, соединенного с насилием, судам следует учитывать, что если при грабеже и разбое насилие является средством завладения имуществом или его удержания, то при вымогательстве оно подкрепляет угрозу. Завладение имуществом при грабеже и разбое происходит одновременно с совершением насильственных действий либо сразу после их совершения, тогда как при вымогательстве умысел виновного направлен на получение требуемого имущества в будущем.

В то же время следует иметь в виду, что если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества потерпевшего, то при наличии реальной совокупности преступлений эти действия должны дополнительно квалифицироваться, в зависимости от характера примененного насилия, как грабеж или разбой.

3. Отграничение вымогательства от самоуправста

Во-первых, по объекту посягательства.

Непосредственный объект самоуправства – общественные отношения, обеспечивающие основанный на положениях закона или иных нормативных правовых актов порядок совершения каких-либо действий по приобретению, изменению и прекращению прав, а также реализации физическими и юридическими лицами своих обязанностей.

В отличие от самоуправства, непосредственный объект вымогательства включает в себя иные группы общественных отношений:

  • 1) общественные отношения собственности, независимо от ее формы;
  • 2) общественные отношения, обеспечивающие физические и моральные блага личности.

Таким образом, если действия лица не сопряжены с нарушением установленного определенным правовым актом порядка их осуществления, то они либо образуют состав иного (не самоуправства) преступления, либо вообще не преступны.

Во-вторых, в качестве факультативного признака состава преступления диспозиция вымогательства, в отличие от самоуправства, предусматривает предмет преступления.

В случаях, когда деяние выражается в требовании передачи чужого имущества, вымогательство является предметным преступлением, а в случаях выражения притязаний вымогателя в требовании передачи права на имущество или совершения других действий имущественного характера – беспредметным.

Изложенное позволяет сделать вывод, что вымогательству присущи исключительно имущественные, стоимостные характеристики. Самоуправство же далеко не всегда преследует имущественные интересы.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА

Разъясняет в большей своей части разграничение вымогательства от грабежа и разбоя и о применении суда в совокупности этих статей.

Пленум:

Рассмотрев материалы обобщения судебной практики по делам о вымогательстве чужого имущества, Пленум отмечает, что суды РФ в основном правильно разрешают дела этой категории.

Вместе с тем в практике применения судами законодательства об ответственности за вымогательство имеются недостатки.

Не всегда предъявляется необходимая требовательность к качеству предварительного следствия, в результате чего по некоторым делам выявляются не все лица, участвовавшие в совершении преступления, не выясняется с достаточной полнотой роль каждого соучастника.

Иногда допускаются ошибки в квалификации действий виновного при наличии в них реальной совокупности вымогательства и других преступлений, а также при ограничении вымогательства, соединенного с насилием, от грабежа и разбоя.

Отсутствует единообразное понимание судами таких квалифицирующих признаков вымогательства, как совершение преступления организованной группой, причинение крупного ущерба или иных тяжких последствий.

Все еще встречаются факты, когда по делам этой категории суды при наличии оснований не выносят частные определения по поводу выявленных причин и условий, способствовавших совершению преступлений. Весьма редко выносятся частные определения по делам о вымогательстве, совершенном подростками.

Источник: http://5fan.ru/wievjob.php?id=27653

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть