8(800)350-83-64

Новый год в тюрьме: фото, как отмечают и встречают праздник в колонии строгого режима

Записки заключенного: новогодний переполох

Новый год в тюрьме: фото, как отмечают и встречают праздник в колонии строгого режима

День рождения — святое дело! Но это индивидуальное событие, личный праздник, на который именинник может пригласить, а может и не звать. Новый год же — для всех! Начиная с первых чисел декабря, зеки ждут его с нетерпением и начинают потихоньку готовиться…

Подготовка

В течение всего декабря окно выдачи посылок всегда работало в авральном режиме, поскольку большинство зеков старалось оставить хотя бы одну передачу или бандероль на празднование Нового года. Ежедневно с самого начала месяца заключенные тащили в отряды сумки с едой, пакеты с чаем, сладким и сигаретами. И многое, что передавалось, не ели, а оставляли на праздник.

© Sputnik/ Виталий Аньков

Содержимое посылок старались корректировать под праздничный стол. К середине месяца холодильники в секторах ломились от еды.

И это было еще до последней отоварки в декабре, когда добирали майонез, сыры, горошек, кукурузу и все то, что не смогли передать родственники или чего не было в магазине раньше.

Два раза в неделю в столовой давали отварные яйца. Причем дни чередовались: сначала — вторник-среда, потом — суббота-воскресенье, потом опять вторник-среда.

И зеки с середины месяца начинали высчитывать, на какую неделю выпадает Новый год, чтобы знать, когда начинать запасаться яйцами.

Поэтому к празднику у каждого заключенного накапливалось приличное количество вареных яиц.

Заключенные, у которых была такая возможность, договаривались с баландерами (зеками из отряда хозобслуги), чтобы те продали картошку и свеклу для оливье и «селедки под шубой». Эти корнеплоды были запрещены к передаче, поскольку заключенным, в целях противопожарной безопасности, нельзя ничего варить кроме полуфабрикатов быстрого приготовления.

Те же, кому не удавалось добыть необходимые продукты, делали оливье с картофельным пюре из столовой. Помню, однажды мы смогли достать свеклу, а картошки не было, поэтому пришлось заменить ее пюре — и получилось неплохо.

Вообще, многие ингредиенты в традиционных новогодних блюдах можно легко заменить: например, в салат с крабовыми палочками вместо риса прекрасно подходит «Роллтон».

Бешеные покупки

Под Новый год зеки скупали практически всю отоварку. Те продукты, которые не пользовались спросом в другое время, в декабре сметались с прилавков.

Складывалось ощущение, что заключенные просто хотят купить хоть что-нибудь.

У мужиков был точно такой же предновогодний магазинный «гон», как и у людей на свободе: деньги тратили до последнего.

© Sputnik/ Михаил Фомичев

Накануне одного из праздников в «отоварке» стали продавать торты с воли, под заказ. И очень многие воспользовались этой услугой. Но лично меня подкосила возможность взять торт в долг.

До сих пор не могу понять, зачем он был нужен, учитывая, что у меня уже стояли два самодельных торта.

Мы с товарищем провели целую операцию, чтобы пройти не в свое время в магазин, дождаться, пока там останутся торты, которые не купили, и забрать один из них.

Потом мы пришли в отряд, заварили литр кофе и съели почти килограммовый торт «Сказка» вдвоем за один присест.

Но не смогли доесть по одному кусочку — не лезло в горло, и решили в честь праздника угостить этими остатками своих знакомых. Они просто одурели от нашей щедрости и доброты, а мы решили не распространяться о том, что в нас просто-напросто больше не лезет.

В канун праздника в магазине покупали даже красную икру, которая весь год сиротливо стояла на прилавке.

Следует отдать должное работникам лавки, которые старались обеспечить более-менее нормальный выбор продуктов к новогоднему столу.

Праздничное настр…

Как и на свободе, в секторах ставили и наряжали елки. Несмотря на то, что некоторые зеки любили поворчать на тему этого действа, его ждали, потому что с этого момента настроение действительно улучшалось и становилось уютнее.

© Sputnik/ Сергей Ермохин

Для меня же очень важной была желтая неоновая елка, которую каждый год в одном из отрядов цепляли на окно. Вешали ее уже во второй половине месяца.

И стоя вечером на проверке, в мороз, я смотрел на ее веселое перемигивание, и внутри зарождалось теплое детское предновогоднее ощущение, что все будет хорошо…

В зоне были мастера, умевшие подписывать открытки «золотом». Они писали поздравления красивыми шрифтами при помощи клея ПВА, а после высыхания покрывали их золотом от термофольги.

Открытки получались с выпуклыми золотыми, серебряными или цветными буквами.

Брали парни за это удовольствие недорого — две пачки сигарет, и под Новый год у них не было отбоя от клиентов, желавших хотя бы таким образом порадовать своих родственников и друзей.

В некоторых отрядах шили костюмы для лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, в которых те веселили зеков, выступая под елкой.

Одному очень маленькому и слегка умственно отсталому парню сделали костюм дракона с длинными хвостом и гребнем.

Он надевал его и ходил по отряду, чем очень радовал заключенных.

С каждым днем настроение становилось все более новогодним, и в души суровых мужчин начинала проникать предпраздничная истерия, свойственная всем людям, где бы они ни находились.

День Х

И вот — Новый год!

С тридцатого числа все скамейки в локалках (огороженных заборами участках, принадлежащих секторам) были заняты тортами, которые зеки накрывали тазиками. Те, кто смог добыть корнеплоды, тоже старался сварить их за день до Нового года.

© Sputnik/ Сергей Пятаков

30 декабря — это последние и самые нервные поиски посуды под праздничные блюда. Если в течение года у тебя хотя бы раз видели миску, это означало, что минимум человек пять попросят ее 30-го, а некоторые вернутся еще и 31-го в слабой надежде, что она тебе не понадобилась…

31 декабря. Вся зона живет надвигающимся праздником. По телевизору смотрят новогодние программы, люди суетятся в «чайной» (единственном месте в секторе, где есть розетки). Очень многие стараются помыться, чтобы встретить Новый год чистыми.

Уборщики по пять раз в час выносят мусор, поскольку ведра заполняются с неимоверной быстротой. Зеки друг с другом постоянно пьют чай и кофе, что-то громко обсуждают.

Атмосфера в секторе напоминает предпраздничную кухню: все бегают, суетятся, готовят, нервничают — в общем, готовятся к Празднику.

Для празднования Нового года заключенные объединяются в компании. Столы обычно накрывают в «хатках» (кубрики, состоящие из двух нар, прохода между ними и тумбочки, т. е. некое подобие квартиры). К ужину у многих все готово, остальные же в спешке заканчивают приготовления.

Вечерняя проверка, на которой начальник зоны поздравляет и желает всем скорейшего освобождения. Потом нас собирает отрядник, если дежурит, и тоже душевно желает всего хорошего.

Восемь вечера. Телевизор в «ленинке» (комната для проведения культурно-массовых мероприятий) гремит новогодними программами. Темп передвижений ускоряется до предела. Все поздравляют друг друга с наступающим.

Новый год уже вплотную навис над зоной, он сгустился, его можно потрогать.

Милиционеры начинают чаще обходить отряды (это называется новогодним усилением), их тоже поздравляют от всей души, они так же искренне отвечают.

Проводы. Отбой в зоне в новогоднюю ночь — в два часа, поэтому в десять зеки садятся за столы и начинают провожать старый год.

Едят, разговаривают, смеются, ждут. Многие идут смотреть новогодние шоу в «ленинку».

К двенадцати заваривают чай, кофе — все, что есть, — и ждут обращения президента. Алкоголя в зоне нет.

Двенадцать часов. За забором свободные граждане гремят салютами. Зеки тоже встречают праздник, поздравляют друг друга — даже те, кто мало общается между собой; гуляют, разговаривают. Искренне желают скорейшего освобождения всем, даже тем, кому сидеть еще лет пятнадцать.

На улице периодически заваривают «общий чай» (пятилитровые ведра чифира, сделанного из чая, сданного заключенными на уборке) — его могут пить все желающие.

Такого духа, света и единения, как на Новый год, в зоне не бывает больше никогда!

Правда, несколько лет назад это настроение вдруг стало как-то массово угасать.

И все же я убежден, что, несмотря ни на что, вера в чудо и в будущее, которая под Новый год проявляется особенно сильно, навсегда останется с нами, — как со свободными людьми, так и с зеками.

Потому что без нее — никак, потому что она помогает нам жить и творить, и потому что порой надо просто верить, и тогда все получится!

С Новым годом всех — тех, кто в зоне, и тех, кто на свободе! С Новым годом и Рождеством! И никогда не теряйте веры в лучшее, а главное — в самих себя!

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник: https://sputnik.by/society/20161231/1026764621/prazdnovanie-novogo-goda-v-turmah.html

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Новый год в тюрьме встречают весело

Губернатор Сахалина Хорошавин, бизнесмен Полонский, глава Коми Гайзер, студентка Караулова, экс-главный тюремщик Реймер, бывший глава ГУЭБиПК Сугробов — все эти люди отпраздновали Новый год в СИЗО.

Ни наличие баснословных счетов в офшорах, ни бывшая власть, ни влиятельные друзья, ни родные не способны дать им то, что будет на новый год в любой простой семье.

И все же Новый год — время чудес, разве нет? Я собрал новогодние истории от конвоиров, тюремщиков, бывших и нынешних арестантов и узнали рецепты тюремного новогоднего стола.

Новый год не сдержать ни судебным вердиктом, ни решетками.

А значит, все заключенные России (коих почти 700 тысяч) тоже будут его праздновать. С той только разницей, что загадают они одно-единственное желание — освободиться.

А взрывы салютов на улице, доносящиеся до камер, будут эхом отдаваться в глубине сердца, заставляя думать о доме, семье… И сложнее всего арестантам будет не выдавать сокамерникам нахлынувшие чувства, оберегая от заразной тоски…

Рассказ конвоира: «Новый год мы встретили в суде – я, мужик, адвокат и судья»
— Я вез мужчину средних лет в суд, — говорит сотрудник московского конвойного полка полиции Александр. — Было 31 декабря. Всего в этот день мы развезли человек 300. Жуткие пробки по всей Москве, мы двигались со скоростью черепахи. Я злился как никогда. Жена оборвала все телефоны. Я обещал, что вернусь хотя бы к проводам строго года, то есть к 22.00. Но шел уже одиннадцатый час. Наконец мы в суде. Все происходят мучительно долго. Я готов был убить этого мужика (его лицо было мне знакомо – видел по телевизору, но всяких известных арестантов мы возим каждый день, так что привыкаешь). Он, кажется, верил, что судья сейчас его отпустит. Скажет, мол, будешь под подпиской или домашним арестом. Новый год же вот-вот! Судья была женщиной средних лет, c совершенно каменным лицом. Она будто не слышала ничего из тех аргументов, что приводил этот мужик и его адвокат. Стрелки приближались к полуночи. Я не верил своим глазам! Почему она не спешит домой? У нее что – нет не только сердца, но и дома Новый год мы встретили в суде – я, мужик, адвокат и судья. Ровно в 00.15 она зачитала постановление – взять под стражу. Везти мужика надо было в «Матросскую тишину». Это еще минут 40 как минимум, плюс там «разгрузка», которая займет не меньше часа-двух. Мне уже было все равно. «Пошли, что ли?» — сказал я заключенному. А он неожиданно так спокойно и радостно: «С Новым годом вас!». Посмотрел я на него, и что-то перевернулось. Я подумал, если вот он находит в себе силы празднику радоваться, то что же я? Я вот на свободе, у меня дома стол накрыт, жена ждет. «С Новым годом! Дай Бог он будет не самым плохим!» — сказал я ему. И потом когда высаживал из конвойной машины, пока никто не видел — обнял его.
Новый год в камерах «Матросской тишины»
Рассказ тюремщика: «Один заключенный оделся Дедом Морозом, кошку нарядили Снегурочкой»
— Новый год за решеткой совершенно такой же день, как обычно, с той только разницей, что отбой не в 22.00, а после полуночи. Заключенным дается возможность послушать поздравление президента и бой курантов. Сотрудники очень не любят дежурить в новогоднюю ночь. Многие напиваются, буянят. У нас было несколько очень неприятных инцидентов в Новый год… Ну, например, на следующее утро поверяющие обнаружили в коридорах пустые бутылки из-под шампанского и водки. Однажды выяснилось, что надзиратель в новогоднюю ночь зашел в камеру и пил (а потом пел песни и танцевал) там вместе с заключенными. За что потом был, конечно же, уволен. Для самих заключенных такой сотрудник, конечно, находка – хоть какая-то радость в праздник. А в целом новогодние дни ассоциируются с отсутствием писем (цензоры не работают), передач и свиданий, возможности заказать что-то в интернет магазине. Однажды на Новый год выпала моя смена. И вот захожу я с проверкой в одну проблемную камеру (она большая, на 40 заключенных, и там все с рецидивом). И вот там они из листков бумаги сделали огромные буквы и выложили слово «Новый год», нашли где-то искусственную елку, нарядили ее, один заключенный переоделся Дедом Морозом, кошку нарядили Снегурочкой. Я как увидел – то ли плакать, то ли смеяться. Ну, думаю, всех вас ждет карцер теперь. А потом повернул голову и обомлел. На противоположной стене заключенные нарисовали красивейшую икону Божьей Матери и у ее ног себя, молящихся. И подпись: «Храни наших матерей, жен и детей». Такая благодать меня при виде этой иконы охватила! Словами не описать. Стоял я как завороженный, ни слова не промолвил. И зэки молчали. Я потом оглядел каждого и будто увидел всю их жизнь, всю его боль, все мечты и надежды. Стал после этого каждый будто родной. Мне в ту новогоднюю ночь казалось, что Бог явил мне чудо своей любви.

Рассказ Ивана Миронова: «Майор ждал, когда мы его попросим не выключать телевизор»
Иван Миронов — бывший заключенный, ныне писатель и адвокат. Был арестован по подозрению в попытке убийства глав РАО ЭС Анатолия Чубайса, оправдан.

— Я помню свой Новый год в СИЗО до мелочей. В предпоследний день уходящего года была смена старлея. Ему лет тридцать пять. Всегда искренне вежлив, всегда с участием и сочувствием относившийся к арестантам. Служба вертухаем ему явно претила, он всегда неловко улыбался, словно извиняясь за свои шевроны. Зэки его любили, за глаза не поносили и оберегали от хамства. На вечернюю проверку старлей вошел в хату с пушистой сосновой лапой. Его лицо предвкушало удовольствие от произведенного сюрприза. “С наступающим вас Новым годом!”– четко, громко, по-офицерски поздравил, вручив лапник. Мы поблагодарили, заставив старлея пожалеть, что не притащил елку. Дабы продлить неотвратимое увядание, лапник опустили в бутылку с водой, которая обновлялась каждый час. Вместо игрушек решили украсить карамелью в ярких фантиках, но пестрые бумажки лишь скрадывали живую красоту. Тридцать первого с утра мы принялись за генеральную уборку и помывочные процедуры. К вечеру хата блистала, застиранные футболки сменились модным новьем, воздух разряжал французский афтершейв. Дело оставалось за «поляной» и выпивкой. Праздничный стол, самодельный, из полочек, был накрыт «скатертью» — глянцевым журнальным разворотом с рекламой какого-то тихоокеанского курорта. Новогоднее меню состояло из рыбной и колбасной нарезки, сырной тарелки и аккуратно расчлененных фруктов. Не хватало только традиционных фужеров с игристым янтарем. Но и здесь новогодний антураж был соблюден неукоснительно. Из пустых пластиковых бутылок мы вырезали новогодний “хрусталь”, а вместо шампанского своего часа в холодильнике дожидался двухлитровый «Буратино». Итак, все было готово — оставалось под бой курантов загадать одно на всех желание: домой. Вскоре пришла проверка. Майор был явно нетрезв. Он видел с душою накрытый стол, “изящные бокалы” c «Буратино», он не мог про себя не отметить наш безукоризненный внешний вид, веселые лица без тени тюремной скуки и горчинки самопального хмеля. Он видел праздник, ему недоступный, даже с его двумя полосками и звездой. Он ерзал глазами, убегая от наших, в которых боялся увидеть жалость за очередной отмеренный год его скучной жизни. Но у него еще оставался шанс показать свою власть. Он ждал, когда мы его попросим не выключать телевизор. Неестественно зависнув в молчаливом ожидании, через секунд двадцать майор выдавил: «Телевизор сегодня до часу». И снова тишина. Майор вжал шею и выскочил из камеры. Разлили «Буратино», выслушали президента, а когда защелкали куранты, вздрогнули… за Новый год, освобождение и близких. Кто-то пытался говорить, но тосты казались такими же бутафорскими, как хрусталь и шампанское. Поймали тишину. По телевизору гуляла Красная площадь, за решеткой взрывались салюты. Слово офицера – кремень! Майор погасил телевизор ровно в час ночи… А я вспомнил фразу “будущее осуществляется сначала в мечтах, потом в воле, а потом в реальности». И начал мечтать. Сила веры сделал чудо: меня вскоре освободили и полностью оправдали.

Рассказ заключенного Сергея Полонского: «В Камбодже мне передали елку»
— Так уж пришлось, что уже два новых года праздновал в тюрьме. 2013 и 2014-ый. В первый раз — когда задержали из-за инцидента с моряками, второй – по запросу российской стороны.

Тюрьма в Камбодже отличается от российской тем, что там нет странных запретов, что существует у нас. Вот, к примеру, без всяких проблем мне передали большую искусственную елку. Мы нарядили ее с сокамерниками. В саму новогоднюю ночь пели песни под гитару.
Полонский отмечает Новый год в тюрьме в Камбодже
На фото, что передали близкие Полонского — его камера в тюрьме в Камбодже в Новый год. Аквариум с рыбками, елка со светящейся гирляндой, огромная удобная кровать вместо нар, гитара и даже планшет. Да уж, это не российская тюрьма.
— Один Новый год мы отмечали на острове, — рассказывает гражданская жена Сергея Ольга Дерипаско, – Заснули в лодке. Просыпается – на часах 23.45! Мы быстрее к берегу, там открыли шампанское, я подсунула Сергею бумажку и ручку, чтобы желание загадал. Потом мы спали и запили шампанским. Не знаю, что загадал он, но мое точно сбылось. Я пожелала, чтобы он сделал мне предложение. И он сделал это прямо во время суда, из клетки! Это было неожиданно и романтично. Он соорудил кольцо из консервной банки. У меня такое же – сделала по его «рецепту». Новогоднее чудо исполнилось!

Рецепты новогоднего стола российского арестанта
«Селедка под шубой». Традиционное для новогоднего стола блюдо за решеткой сделать не просто, потому что нет необходимых ингредиентов. Вот как выкручиваются арестанты.

Яйца – обычно в камере всегда есть «диетчик», которому полагается вареное яйцо на обед. Яйца он не ест, а собирает для салата к общему новогоднему столу.

Картошка — ее вылавливают из баланды, которых подавали накануне. Эту картошку вымачивают сутки, чтобы она не пахла кислой капустой.

Свекла и морковка — их можно купить в интернет-магазине, но сварить только в электрическом чайнике. За процессом варки нужно все время следить, чтобы чайник не сгорел и не взорвался.

Торт «банан за решеткой». Понадобится 2-3 пачки песочного печенья, 2-3 пачки сливочного масла, банка сметаны, бананы, шоколад.

Печенье перемалывается в муку — для этого берется железная миска и железная кружка, которой толчем. Добавляем масло. Все это перемешивается. Выкладываем слой, смазываем сметаной и затем нарезанные кружочками бананы. Так несколько слоев. Сверху натирается шоколад на пластиковую терку.

Источник: http://zakon-i-poryadok.com/2016/01/novyy-god-v-tyurme-vstrechayut-veselo.html

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

«Арестанты стучали по стоякам во всем СИЗО – традиция». Как отмечают Новый год за решеткой

«Арестанты стучали по стоякам во всем СИЗО – традиция». Как отмечают Новый год за решеткойЗа пару недель до Нового года у СИЗО собираются огромные очереди: люди несут новогодние передачи своим родным и друзьям.

Пока вся страна готовится встречать Новый год, 600 тысяч человек в тюрьмах и колониях тоже готовятся к празднику.

Анастасия Носанова поговорила с несколькими бывшими заключенными

Андрей Барабанов.

Фигурант «Болотного дела», отсидел 3 года и 7 месяцев по статьям 212 часть 2 (массовые беспорядки) и 318 часть (применение насилия в отношении представителя власти). Под следствием сидел в «Матросской тишине» и в «Бутырке», срок отбывал в ИК-6 в Рязанской области

К Новому году в тюрьме готовятся заранее, начинают, наверное, недели за две-три. Создать предновогоднее настроение в СИЗО не так уж просто. Новогодний стол, у кого есть такая возможность, заказывается через родственников.

Заказывают продукты для салатов: рыбу для селедки под шубой — пытаются приготовить те вещи, которые принято готовить к столу у себя дома. Кто-то украшает перед Новым годом камеру, не мишурой, конечно, но открытки какие-то красивые вешают, вырезанные гирлянды.

На Новый год администрация приносит ёлку или еловые веточки. Праздничная баланда, конечно, отличается от обычной. На Новый год дают гречку с мясом или капусту квашеную, или даже вполне приличную картошку. В ночь с 31 на 1 собрались с сокамерниками.

Включили новогодние передачи, поздравляли друг друга, слушали бой курантов.

Денис Луцкевич. Фигурант «Болотного дела», отсидел 3 года по статьям 212 часть 2 (массовые беспорядки) и 318 часть 1 (применение насилия в отношении представителя власти). Срок отбывал в ИК-2 в Тульской области

Заранее нужно было накопить побольше хлеба и высушить его. Потом разломать на кусочки и плотно закрыть в пакет, чтоб хлеб забродил. Пакет клали в тепло, через два дня хлеб покрывался плесенью.

А за три дня до Нового года приходили сотрудники колонии, проводили «шмон», находили бражку и забирали её себе (якобы на утилизацию). Но мы не переживали, у нас еще оставались «сухари», их не забирали. Быстренько с них снова плесень получали и ставили на бражку.

Затем заливали сухари забродившим кефиром (молочные бактерии способствуют ускоренному брожению), и через 3-4 часа получали готовую бражку.

Дальше выливали полученную смесь в ведро, клали туда два кипятильника, накрывали полиэтиленовым пакетом, с его стенок стекал через колбу готовый продукт. За бражку кто-нибудь должен был грузиться в карцер. Один узбек всё на себя взял.

На закуску шли всякие салатики. Передачку перед новым годом получил от мамы и Комитета 6 мая. Мы даже камеру украсили.

Окна снежинками украсили, на дверь снегурочку полуобнаженную повесили. Сотрудники ФСИНа хотели её сорвать, но мы её отстояли: мужская солидарность.

В телевизоре музыка во всю орала, а ровно в 12 вся тюрьма гремит – зэки по дверям камер стучат.

Артем Шабалов. Провел 4 месяца в СИЗО-1 в Уфе, в итоге после апелляции был приговорен к году условно по статье 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью)

Заехать на «Централ» с приговором в 3 года общего режима из зала суда за 12 дней до Нового года – удовольствие то еще. В то время, как по всему городу люди уже наводили предновогоднюю суету, создавая толпы в магазинах, подготовка к Новому году в хате, куда я попал, шла совсем в ином режиме.

Несмотря на всю непредсказуемость поворота судьбы арестанта в СИЗО, подготовка к новому году начинается заблаговременно.

В нашей хате сотовой связи с волей не было, в то время и при том режиме сотовый был в принципе редкостью.

Те из арестантов, кого греют (поддерживают с воли), заранее информируют родных и близких о составе передачки в письмах, на краткосрочных свиданиях или через адвокатов.

Внутри «семейки» (группа арестантов от двух до пяти человек, сидящих в одной камере, объединяются для совместного ведения хозяйства) распределяется, кто что «затягивает»: в каких объемах, и к какому времени.

У всех разные возможности для получения продовольствия. В нашей хате сидели люди, обвиняемые в совершении тяжких преступлений. Это был их первый срок. На момент моего попадания в тюрьму, большинство из них уже отсидело более двух лет. Только трое из нас встречали новый год впервые в таких условиях.

Тюремный магазин, который никогда особо не отличался ассортиментом, но все равно приносил отличную прибыль администрации, в период новогодних праздников радовал арестантов и выметал купюры из кошельков желающих облегчить судьбу зэка. В продаже появились откровенно непригодные для длительного хранения продукты: копченые куры, вареная колбаса, красная рыба в герметичной упаковке, сыры. Копченые куриные окорока мы ели до 9 января. Ими был завален подоконник окна, так как это самое холодное место в хате. Они были уже не первой свежести, но такое добро не выбрасывается, а пережаривается и употребляется в пищу.

На домашние передачки новый год особо не влиял: разрешили коржи для тортов, а так набор был стандартный.

Затягивать алкоголь с воли имели возможность немногие. Я знал, что камеры с вич-инфицированными арестантами каким-то образом доставали через «баландеров» (заключенных, работающих в хозотряде).

На пятом и седьмом корпусах парни ставили брагу на сахаре и яблоках, в некоторых случаях её умудрялись перегонять в самогон.

У нас новый год прошел без алкоголя. У всех было меланхоличное настроение. Настолько, что даже чифир не варили.

Каждый хотел минимизировать ощущение того, что мы находимся на на воле.

Питались мы обычно в три «семейки», но 31 числа за «общак» сели все вместе. Приготовили селедку под шубой, салат из кукурузы и крабовых палочек. Ребята через «баландеров» достали отварные куриные яйца.

Копченое мясо разных видов, курица, печеная картошка, попавшая в камеру через передачку, свежие овощи, сало — все это было на нашем столе, — даже сварили борщ. У нас была одна радость: пожрать.

Ужин, как обычно, был в полвосьмого, чтобы закончить до вечерней поверки.

На сладкое было два торта: один из коржей с кремом из сгущенного молока, украшенный дольками консервированных персиков и ананасов (получены были через тюремный ларек), второй – подобие «муравейника» из вареной сгущенки и крошенного печенья.

Послабление режима заключалось в том, что на ночь с 31 на 1 (и с 1 на 2 января) оставляли в хате телевизор. Наша немудреная телевизионная антенна ловила ОРТ, НТВ, ТНТ и Культуру. В новый год мы смотрели ТНТ Названия новогоднего шоу я вспомнить не могу: что-то связанное с джунглями.

Решение смотреть именно эту передачу было связано с тем, что в кадре мелькали обнаженные девицы, и не было Киркорова. Речь главы государства не помню, кажется всем было плевать на него. Новогоднее обращение смотрели только для того, чтобы не пропустить бой курантов.

В полночь поздравили друг друга, без подарков, но с шутками и напускным оптимизмом. На пару часов все сели за написание «маляв» и поздравлений товарищам, подельникам и знакомым, кто так же, как и мы, катался по централу.

Мне, кроме подельника, поздравлять было некого, поэтому я быстро погрузился в грустные думки и начал «гон» (ужасный коктейль из рефлексии, тоски и щемящего чувства в груди), свойственный «первоходам», которые только заехали.

Осознание бессмысленности своих действий быстро взяло верх и я «залип» до утра за книжкой, благо еще не все прочитал из того, что было в хате.

Часа в три-четыре ночи прошелся корпусной, постучался в каждый робот (дверь камеры), поздравил арестантов с Новым годом.

Руслан, «смотрящий хаты», перекинулся с ним парой фраз у кормушки, и корпусной приглушил свет в хате. Руслан сказал, что от корпусного сильно пахло спиртным.

Первого января нас не выгоняли на прогулку.

Андрей. Отсидел 15 лет по статьям 111 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), 159 (мошенничество) и 313 (побег)

Повидал я всякого в этой жизни: 15 лет отсидел и был много где. За Уралом сидел, и в Коми, и в Харпе, и в Воркуте, и в Тюменской области.

Празднование Нового года зависит от зоны: «красная» (контролируется администрацией) она или же «черная» (под контролем блатных) – какой там режим, и что он позволяет.

На «красной» зоне компота не выпьешь, и в десять часов отбой. Там о Новом годе речи не идет, хорошо если котлетку дадут или масла лишний кусок в кашу положат.

На «черной» зоне все опять же зависит от режима.

Вообще, конечно, все готовятся к Новому году, ждут личные передачи, просят чего-нибудь повкуснее, например, маминых пирожков.

Либо загоняется “общак” под новый год: сигареты, чай, продукты. Кто-то ставит бражку, кто-то водку в стекле заказывает, кто-то косяк (самокрутка с анашой) «мутит».

Из украшений можно было веточку еловую на тумбочку себе поставить.

На нормальных зонах не так серьезно соблюдается отбой и подъем. Все «забивают» на ментов и празднуют.

В 12 часов никто не обнимается, не кричит «ура», только шутят: « А я в этом году освобожусь».

Надо отметить, что Новый год в колонии празднуется не так ярко, как день рождения какого-нибудь местного главного вора.

Подарки никто никому не дарит, разве что только «опущенного» подогнать могут (смеется) (заключенного, который занимает низшую ступень в тюремной иерархии, он может постирать, к примеру, носки). Никаких развлечений особо нет.

Помню, как иногда «опущенных» наряжали в платки, а они под гармошки танцевали и песни пели. Ну это так, зона была с нормальным режимом. Повеселиться тоже хочется. Истории смешные за столом друг другу рассказывали, земляки вместе в бараках собирались.

На «красных» зонах все иначе: отбой по расписанию и никаких послаблений.

Владимир Акименков. Фигурант «Болотного дела», отсидел полтора года по статье 212 часть 2 (массовые беспорядки). Под следствием сидел в СИЗО-5 «Водник»

Четырехместная камера «Водника», спецблок. Особого празднования не было. Телевизора у нас тогда не было, телефона в том корпусе в принципе не могло завестись.

Зато из соседней камеры, где сидел вор в законе Зарандия, доносился ор из включенного «зомбоящика». Арестанты стучали по стоякам во всем СИЗО – традиция. С улицы были слышны фейерверки.

В ту ночь меня обрадовала мысль, что сидеть-то осталось меньше.

Источник: https://zekovnet.ru/arestanty-stuchali-po-stoyakam-vo-vsem-sizo-traditsiya-kak-otmechayut-novyj-god-za-reshetkoj/

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Каждый Новый год приближает свободу

«Ты не можешь просто выйти из камеры и отправиться за новогодней елкой»

Даниил Константинов, юрист и политик, провел 2, 5 года в СИЗО «Матросская тишина» по обвинению в убийстве. 16 октября 2014 года освобожден в зале суда.

Новый год в тюрьме празднуют не так, как на воле. Нет ни выпивки, ни обилия пищи. Над всем царит атмосфера аскетизма. Был бы чай, да покурить. Вот к чему сводятся обычно потребности арестантов.

Впрочем, арестант арестанту рознь. В российской тюрьме, где представлены все слои общества, есть и разные потребности и разные возможности. Одно остается неизменным — отсутствие воли.

А, значит, ты не волен делать то, что хочешь. Ты не можешь просто выйти из камеры и отправиться в магазин, а после — за новогодней елкой.

Правила внутреннего распорядка в СИЗО и коррупционный простор — вот и все пространство твоих возможностей.

Обычно (а я встретил два Новых года в тюрьме) мы старались хоть как-то подготовиться. Попросишь близких принести передачу с овощами и фруктами, закажешь что-то в ларьке и вот уже праздничный ужин готов. Украсишь тюремные стены гирляндами, повесишь ветку от елки.

И камера приобретает уже какой-то человеческий вид. Но главное впереди. Вечером, когда наладят «дорогу» (межкамерная связь по веревке) и пойдут по камерам «малявы» и «груза» с поздравлениями и подарками. Вроде бы и не было ничего, и вдруг камера наполняется всем: чай, сахар, конфеты и шоколад.

Кто чем сможет, тем и поможет.

Однажды в решетке окна застряло сало. Кто-то отправил близким подарок через весь тюремный корпус.

Даниил Константинов. «Россия будет свободной» /

Впрочем, в последний Новый год мне было не до шуток. После инцидентов в конвойке Чертановского суда администрация СИЗО как с цепи сорвалась.

Мне назначили карцер на всю новогоднюю неделю с дальнейшим переводом на шестой спецблок, в «заморозку». В карцере бы праздника не получилось. Сидишь в одиночестве, довольствуешься баландой. Передачки запрещены.

Ранним утром подъем, и твоя шконка автоматически поднимается. Остается маленький столик и небольшой табурет, чтобы присесть. Так и ходишь в одиночестве целый день по карцеру. Прилечь рискуют немногие.

Матрац сдается утром и днем лечь можно только на холодный пол. Застуженные почки гарантируются.

Чаша сия меня миновала. В день перевода в карцер пришла ОНК, наши ангелы-хранители во плоти. Администрацию вдруг поразил склероз. Они и не вспомнили, что мне нужно в карцер.

Потом, много позже, я узнал, каких больших усилий для членов ОНК стоило отменить для меня карцер. И я им искренне благодарен за это.

Встретить Новый год в обычной камере — вот она, небольшая радость арестанта.

«Бутырский торт», ИК-13 Мордовии

Зара Муртазалиева, 17 января 2005 года приговорена к 9 годам лишения свободы за «подготовку террористического акта и хранение взрывчатых веществ». 17 марта 2006 года Верховный суд РФ сократил ей срок на полгода. Освободилась в сентябре 2012-го.

— Давай, давай поднимайся… Надо занять розетки в чайхане, и место за столом. А иначе мы останемся и ничего не сможем приготовить к Новому году«, — причитала Саша, перечисляя, какие дела нужно сделать, чтобы по-арестантски встретить приближение Нового года.

Я же на нее смотрела чрезвычайно внимательно, но вслух произнесла с вызовом: «Чушь какая-то, отмечать Новый год в колонии! Это семейный праздник».

Саша внимательно на меня посмотрела, встала с моего шконаря и, протянув руку перед моим носом, начала загибать пальцы, приговаривая: «Я назову 5 причин, из-за которых ты непременно должна обрадоваться, что в нашей женской колонии есть такая маленькая неприятность, как Новый год».

— Валяй, — сказала я и улыбнулась. Я любила, когда Саша пускалась в рассуждения о «пользе» пребывания в местах не столь отдаленных и умела находить в совершенно безвыходных ситуациях лазейки — затянутые паутиной и никому доселе неприметные. Это бодрило.

— Во-первых, относись к этому как к некому исследованию, представь, что ты в туристической поездке, и тебе жизненно необходимо изучить нравы и быт местного населения.

Во-вторых, ты не будешь полноценным зеком, если не отведаешь «Бутырский торт» и не запьешь это дело чифиром. Что ты будешь потом внукам рассказывать о лагерном быте? Это принципиально важно.

— В-третьих, от твоего срока мы сегодня пинком под зад проводим еще один год, это ли не праздник?

— В-четвертых, нам мусора выделили аж целых 3 дня выходных, и если ты не хочешь отмечать Новый год, мы можем отмечать эти три дня выходных, как тебе?

— В-пятых, я приготовила подарок, который мне необходимо вручить, но если мы не отмечаем Новый год, то у меня нет возможности тебе его вручить, это новогодний подарок, вот…

Саша загнула все пальцы, в результате перед моим носом получился грозный кулак, это было более убедительно, чем все ее 5 причин, названных выше.

— Из всего этого меня пугает только «Бутырский торт», но если это необходимо в качестве исследования, то пошли, — согласилась я.

Мы взяли свою коробку, а в то время все продукты хранились в обыкновенных ящиках, Это была как бы маленькая переносная кухня, которая ютилась под нашими шконарями.

В коробке был аккуратно сложен весь наш нехитрый кухонный скарб.

И лишь через 4-5 лет появились такие «удобства», как пищевые и вещевые каптерки, в которых мы могли хранить то, что нажили в колонии.

В кухне стояли два больших, незатейливых деревянных стола. Там могли поместиться человек 15, не более.

Если в отряде численностью 130-160 человек кому-то приспичило поесть, то стол надо было занять.

То есть прийти на кухню, поставить свою коробку, в каждой коробочке лежал кусочек материала, отдаленно напоминающий скатерть. Вот эта «скатерть» означала, что кусочек стола занят.

Мы постелили свой кусочек материи и занялись делом. Саша лепила «Бутырский торт», на бегу рассказывая байку, связанную с этим тортом.

Суть торта заключалась в следующем: обыкновенные печеньки укладывались на деревянный «поднос» ровным листом, потом добавлялся изюм и орехи, затем — крем, взбитый из маргарина, купленного за местную валюту (сигареты с фильтром) в колонийской столовой.

Затем укладывался второй слой печенья, третий — все это благополучно покрылось кремом и посыпалось крошкой поломанных печеньев и шоколада.

К торту полагался чифирь, в литровую кружку засыпался чай в огромных количествах, густая, темная, едкая жижа и была тем самым волшебным напитком, в который перед разливом в одну единственную кружку опускали сахар и водили по верху, «чтобы пенку снять», а затем передавали «по часовой стрелке, чтобы на утро голова не болела».

К вечеру, конечно, все было готово, и «Бутырский торт», и чифир, и незатейливый салат. Ждали 12 часов ночи.

На двух метрах, между двумя шконарями, на стульях накрывался праздничный стол, и к столу приглашались гости из другого отряда, которые не боялись прийти, рискуя получить ШИЗО.

Зара Муртазалиева в 2012 году. Katia Dersin /

Вместо тарелок мы использовали крышки от пластмассовых контейнеров. На них разложили «Бутырский торт» и налили в кружку едкой жидкости — чифиря.

Настя, приглашенная из первого отряда, тихо и едва слышно произнесла: «А мне муж документы на развод прислал».

Мы все замерли и посмотрели на Настю, омрачившую этот праздник, но Саша, отсидевшая уже десять лет, сдаваться не собиралась и успокоила Настю: «Не ной, об этом еще Цветаева писала, что мужчин все меньше в очередях стоят у тюрем».

— И вовсе не Цветаева, а Ахматова это. Я точно помню«, — как-то обиженно добавила Оля из третьего отряда.

Я молчала. Это был мой первый Новый год, я почти не знала Олю и совершенно не представляла, кто такая Настя. А впереди маячило еще 7,6 лет моего срока. 2012 год — год моей свободы — казался таким же далеким и фантастическим, как и 2024 год.

— Да хрен с ними, на своем веку лишь пару мужчин видела, которые своих жен дождались, остальные мрази сразу испугались и подали на развод. Они все козлы, девки, отвечаю… Давайте пить, ну их на фиг… Новый год отмечаем, в конце концов, — увещевала Саша.

От впервые съеденного «Бутырского торта» и двух глотков чифиря стало плохо, меня тошнило и болела голова. От мысли, что это мой первый год в колонии и что впереди таких Новых годов и «бутырских тортов» ее немало, становилось еще хуже.

Но, как говорят сами зеки, «первые пять лет тяжело, потом привыкаешь». Так случилось и со мной: к третьему или четвертому Новому году и «Бутырскому торту» я отнеслась с пониманием, ни от того, ни от другого мне уже плохо не было… Привыкла.

С Новым годом, и пусть каждый год будет лучше, чем предыдущий.

Фейерверк на зоне за 75 тысяч рублей

О том, как на одной из «черных» зон на юге страны празднуют Новый год, Открытой России рассказал недавно освободившийся оттуда заключенный, пожелавший сохранить анонимность.

Так у нас в колонии было в 2010 и в 2011 году. За пару недель до Нового года начинается «усиление». Постоянные обыски, проверки. Ищут брагу, сахар, алкоголь. Кто успел и сумел спрятать — будет шиковать. Сможет пить и гулять.

Потому, что же делать в новогодние праздники в зоне? Руководства в эти дни обычно не бывает.

Все стараются попросить родственников, чтобы они приехали до Нового года, привезли как можно больше еды или прислали посылки.

Конечно, зона — зоне рознь И Новый год везде отмечают по-разному. Но, как правило, на каждый праздник есть разгоны с «общего».

Это значит, что из «общака» на каждый отряд и на каждого «мужика» идут сигареты, чай, конфеты, самогон.

В зоне всегда есть люди, у которых нет поддержки с воли, и если за человеком не числится непорядочных поступков, то ему обязательно с «общего» все это передадут.

Так вот наша зона, начиная с 31 декабря по 5 января, пила и гуляла вместе с ментами. А 5 января алкоголь закончился. Было «затянуто» 200 л спирта, из которого приготовили 400 л водки. Из примерно 1700 заключенных с «общего» получили 1300 человек.

31 декабря ровно в 12 часов ночи был устроен фейерверк (его купили на общие деньги за 75 тысяч рублей) — красочные фигуры драконов, кораблей, самолетов запустили в небо, и заключенные вместе с ментами стояли во дворе зоны с рюмками в руках.

Колония расположена в маленьком поселке и по сути является для него градообразующим предприятием: все, кто живет в поселке, так или иначе работают на зоне.

Жители городка наблюдали за лагерным фейерверком с другой стороны забора. Во всех отрядах были включены телевизоры — играла музыка. Такой был праздник.

А вообще, каждый Новый год приближает свободу.

И это всегда в мыслях у каждого зека.

Напишите заключенным пожелание к Новому году. Мы передадим!

Источник: https://openrussia.org/post/view/1886/

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть