8(800)350-83-64

«Красная пресня» — тюрьма: адрес, особенности посещений, описание

Краснопресненская пересыльная тюрьма

«Красная Пресня» - тюрьма: адрес, особенности посещений, описаниеВысадили нас во дворе тюрьмы Красная Пресень (так). Эта тюряга была особого порядка, «свободная». Нас уже не прятали от других заключенных. Во дворе средь бела дня мы прогуливались и ждали, пока нас распределят. Мы могли разговаривать, с кем хотели.

Из всех тюремных окон, на которых не было козырьков, а только решетки, высовывались головы, главным образом «блатняков», которые сразу же вступили в словесную перепалку с новоприбывшими. …Я поддерживал отца, и мы, как нектар, пили свежий воздух.

Мы радовались каждой минуте, проведенной под открытым небом. У отца этот избыток кислорода вызвал в первый момент сильное головокружение и даже, как ни странно, позыв рвоты.

Нас поразил тон надзирателей, которые, подходя к нам, говорили громко, даже весело, называя всех «парями» или «мужиками». Мы с интересом прислушивались к тому, что во всю глотку орали заключенные, торчащие в окнах.

— Эй! Фраеры (простаки)! Из какой голубушки? — С Бутырки! — вопили им в ответ прибывшие с нами блатные.

Кто-то узнал «кореша», дружка по блату, имевшего свою воровскую кличку.

— Давай, Мишка-рука! Просись сюды, в камеру 162! Все своя шпана. Да прихвати и того фраера, у которого прохоря и лепеха как надо!

Мы ничего не понимали, но нам сразу же объяснили, что Мишку-руку уговаривали захватить с собой папу, чьи сапоги (прохоря) и форма (лепеха) привлекли глаза «урок». Даже изрезанные и вспоротые, они бросались в глаза своей необычной для СССР добротностью. Там же я узнал, что выражение «оторвать угол» означало кражу чемодана у тех, кто их еще имел.

Это были главным образом москвичи, попавшие в передрягу прямо из дому. В предыдущих тюрьмах мы не соприкасались с уголовным миром СССР, и новый русский язык производил на нас ошеломляющее впечатление. Сидя на земле в ожидании размещения, мы с отцом размечтались: эх, закурить бы сейчас! Сто лет, казалось, не курили.

Подошел надзиратель.

— Ну, мужички, что есть в карманчиках? Вижу, вы вояки (военного сословия). Махнем (обменяемся) на махорочку?

Я обрадовался. Вот хороший человек! Показываю ему ручку и мыльный порошок. Он взял ручку, повертел и положил в карман. Взял и мыло. Понюхал. Тоже повертел, и оно исчезло в том же кармане. После некоторой паузы из другого кармана он вынул пачку махорки.

— На, паря! — обратился он ко мне. — Хватит! — и, повернувшись, быстро зашагал к зданию.

Вот тебе и «хороший человек»! Пользуясь незаконностью своего (и нашего на первом месте!) поступка, он знал, что мы протестовать не смеем. Все равно, плакать не приходилось. Ручку я давно записал в убыток.

Элида — сама приблудилась. Закурили. С наслаждением втягивали в себя вонючий дым махорки. Время шло, и опять засосал голод, а тут опять появился «наш» надзиратель. Ходит и на нас поглядывает. Как на ярмарке: товары высматривает.

— Жрать хотите? — внезапно спросил благодетель. — Чего за хлеб дадите? Все коммерческие сделки надзирателей были главным образом построены на новоприбывающих. Пока их еще не облапали «блатные» по камерам, надзиратели мариновали новичков на открытом воздухе, зная, что и голод, и охота покурить вывернут не один карман, разденут не одного «фраера».

— Вот сапоги, если хочешь, — показываю на мои хромовые, с надрезанными голенищами и оторванными подметками, подвязанными веревочками. У меня они вот-вот распадутся, а из рук приличного сапожника могут выйти совсем «фартовыми прохарями».

— Скидывай! — приказал он мне деловито. Снял. На этот раз, умудренный опытом, снял только один. Он долго его щупал, нюхал, рассматривал и наконец сказал: — Ладно! Для тебя, как для брата родного, сделаю «по блату». Семь паек хлеба и два стакана табаку. Идет? — А я что ж, босым останусь?

— Дай сумку впридачу — сменку принесу, одно удовольствие сменка-то будет.

Пара разрезанных сапог и грязная парусиновая сумка защитного цвета, обшитая кожей и на кожаном ремешке. Боже, до чего ты голодная, босая и голая Русь! И сумка, и сапоги перешли в жадные руки надзирателя тотчас, как он принес 3.

900 граммов хлеба, два стакана махорки и пару довольно стоптанных, козловой кожи ботинок на резиновых подметках.

Теперь я вертел сапоги в руках и даже их понюхал. Воняли они жутко: смесью специфического запаха козла и чьего-тоостро-зловонного пота.

Даже шнурков на них не было, но надзиратель бросился меня утешать.

— Я тебе веревочки оставлю, которыми ты подметки-то подвязывал. Вот ими и зашнуруй, мужик. А тебе так легче будет. Блатные со «слюнками» (ножами) не будут лезть. Ты теперь на «старца» (арестанта, прошедшего огонь, воду и медные трубы) больше смахивать будешь… А сосед твой махать не хочет?

Нет. Я не хотел на первых же шагах раздевать отца. Я все еще верил в свои кулаки, считая, что сам смогу отстоять его в случае нападения блатных. Медленно и с наслаждением мы съели эти почти четыре килограмма хлеба. Махорку разделили пополам и спрятали во внутренних карманах кителей, которые нам удалось зашить после Лефортовских обысков, в Бутырках.

За едой разговорились с соседом, чеховского типа человечком неопределенных лет, в пенсне и с бородкой. Оказалось, что нас действительно «ограбили». Вся стоимость того, что нам дал надзиратель, по московским ценам равнялась 18 рублям. Одни мои сапоги, пройдя известную починку, могли быть проданы на черной бирже за 2000 рублей.

О таком заработке не могли мечтать даже «акулы Воллстрита»! Осиротевшим, ничтожным и маленьким чувствовал я себя в пересыльной тюрьме Красная Пресень. Некоторые ее называли Кровавой Плесенью и, думаю, не преувеличивали. Ей это название дало не поведение самого начальства, а его попустительство в произволе блатных, взявших тюрьму крепко в свои руки.

Двухэтажное здание делилось на камеры, но днем камеры не всегда запирались, ввиду того, что из Пресени можно было ходить под конвоем на работу. В ней сидел отработанный пар судебных процессов, и, как я уже сказал, подразделения в ней на блатных и «по 58-й» не делали.

Работа — разгрузка дров, и за нее хватались все. Производилась она далеко не стахановским темпом, и, конечно, было приятнее провести день на свежем воздухе, чем вдыхать в себя запах Кровавой Плесени.

В камерах общие нары, рассчитанные на 50 человек. Помещали же 100 и больше.

Ни повернуться, ни вздохнуть. В этой пересылке я прошел через подготовку к лагерям, вернее, через «последний шлиф».

Падая со ступеньки на ступеньку, с отменной Лубянки в коврах я докатился до положения нуля, где мое прошлое, мое имя, мое как бы социально-арестантское положение не стоило ломаного гроша.

Новичку в Пресени предоставлялось «почетное место». У самых дверей. Рядом с вонючей парашей. Днем ему указывали на крайнее место на нарах. Ночью этого места больше не было. Тело до тела были нары укомплектованы, и новичку предлагалась возможность сидеть на деревянной крышке самой «Прасковьи», т. к. весь пол тоже был покрыт телами.

Ночью несчастный, впадая иной раз в дремоту, не замечал кандидата на «оправку». Случалось, что он бывал просто облит мочой, или какой-нибудь блатной с удовольствием воссаживался прямо на его колени…
Новички с нетерпением ждали первой очереди, если кого-нибудь убирали и отправляли в лагеря, и торопились занять любое место на нарах или на полу. Даже в декабре не топили в камерах. Людские тела, их испарения создавали просто невыносимую температуру. Форточки стояли настежь открытыми, и из них валил смрадный пар.

Вперемешку лежали блатняки и «контрики».

К стыду контрреволюционеров, воры и убийцы, как правило, занимали самые лучшие места, грабили и избивали, спали на мягких подушках, присланных из дому людям «по 58-й», а те молчали и никогда, даже если были в большинстве, не подавали голоса протеста. В такую пассивную камеру попал я на первых шагах.

На второй день по прибытии, отсидев одну ночь на параше, мне удалось заполучить местечко на полу. Морально истерзанный разлукой с отцом, физически смертельно уставший, я заснул мертвецким сном. В ту же ночь меня ограбили. Украли последний табак, вытащив его из внутреннего кармана моего кителя. Обнаружив кражу на следующее утро, я во всеуслышание объявил о совершившемся и стал протестовать. Ко мне сразу же подползла интеллигентская «58-я статья» и стала уговаривать прекратить шуметь, а то «изобьют, разденут, а могут и прирезать!» — Но нас же, контриков, больше! — возмутился я. — Мы можем им тоже «жизни дать»!

— Ш-ш-ш! Что вы! Сумасшедший! Молчите!..

Оттолкнув пресмыкающихся, я полез на блатных, предъявляя им свой «иск». Урки стали смеяться.

— Ишь ты, вояка нашелся! Вот это да! А где корешки твои? Чай, тебе помощь окажут? А ну-ка, ребята, дай ему прикурить!..

От одного удара я сразу же очутился распластанным на полу. На мне оказалось человек двадцать. Немного ошалев, я все-таки вступил в неравный бой. Дрался и вырывался из всех своих сил. Еще один удар, и из окровавленного рта я выплюнул зуб… Удары острой болью отдавались в груди, в полости живота. Били «скопом», и в то же время контрики, интеллигенты, сидели молча, забившись по углам, делая вид, что они ничего не видят и ничего не слышат.

В полубесчувственном состоянии меня выбросили за двери камеры. Тут меня сразу же подхватили надзиратели и, не разбираясь, в чем дело, вбросили в соседнюю камеру.

В ней тоже находились блатные и «58-я статья», но на этот раз я натолкнулся на офицеров и солдат Первой Власовской дивизии. По каким-то признакам они сразу же определили, что я «свой», обмыли кровь с моего лица и расспросили, что со мной произошло.

К ним присоединилось несколько бывших военнопленных, служивших во время войны в немецкой армии.

Я рассказал, кто я и почему я так зверски избит и «разоблачен». Вояки, как в тюрьмах называют военных, рассвирепели. Собралось человек двадцать, столпившихся около меня. Наперебой меня утешали и обещали поддержку. Надобность в ней появилась вскоре.

Немного отойдя, я прилег на свободное местечко. Недалеко от меня уголовники играли в карты. Банкомет проигрался дотла и, как бы ища новые капиталы, взглянул на меня. — Снимай френч! — мрачно сказал он, останавливая тяжелый взгляд на моем кителе.

— Сними, говорю! — Зачем? — из последних сил вспылил я. — Я его чичас прошпарил! Платить надо!

— Какое мне до этого дело! — взвыл я не своим голосом. И тут началось. Вояки повскакивали с мест.

Несмотря на истощенность, два десятка бывших солдат дали такого перца шестидесяти блатным и их «шестеркам», что дым шел коромыслом. В ход пошли не только кулаки, но и оторванные от нар доски.

Бой продолжался минут десять, и к концу урки сдались, умоляя больше не трогать их. В результате все лучшие места были за нами, и у изголовий нар лежал хлеб и табак, «добровольно, со слезами на глазах» преподнесенный уголовниками в «знак вечного мира».

Интересно отметить, что надзор-состав никогда в подобные ристалища не вмешивался, на чьей стороне ни был бы перевес.

Он был глух и слеп и из подобных побоищ старался только найти для себя какую-нибудь выгоду, подобрать незаметно то, что случайно вывалилось, выкатилось или «плохо лежало». Слава о контриках из 17-й камеры пошла по всей тюрьме. Блатные прониклись к нам уважением. Когда нас выводили на прогулку, к нам подкатывались урки и шестерки, умильно заглядывая в глаза.

— А-а-а! Как приятно! Это мужики из семнадцатой! Не охота ли закурить? Вот махорочка—мать! Вот и газетка! Хошь пайку хлеба? Они просили нас только об одном: не вмешиваться в дела других камер и в их личные, блатные операции. В Красной Пресени я научился многому. Я узнал, что человек человеку волк и что бороться нужно только сплоченной стаей, хватать мертвой хваткой, никогда не отступать и ни в коем случае не поворачивать неприятелю спину.

Я увидел, что дальнейшее мое пребывание в СССР ничего общего с Николаем Красновым не имеет. Он стал заключенным номер такой-то, и если хочет жить — должен сам выть по-волчьи.

В Пресени я узнал, что нужно искать себе подобных и стараться связаться с ними крепкой спайкой.

Отправка в лагерь оттягивалась. Я маялся от скученности и ничегонеделания. Однажды мне удалось примазаться к группе заключенных, отправленных на разгрузку дров на Москву-реку. Разгружали с барж.

Стояла чудная погода. Ясное, как голубой атлас, небо. Вдали была видна красавица-Москва.

Какой-то мост повис в преломлении света в воздухе, как кружевной и нереальный, над невидимым изгибом реки. Мимо нас пролетали электрические поезда по каменной набережной. Шумела жизнь. Проходили люди.

Наступили этапные дни. Начали нас без всякой надобности и логики гонять из камеры в камеру. Иной раз переселяли дважды, трижды в сутки. Перемешивали, как карты для пасьянса. Безалаберщина длилась дней десять. За это время я успел растерять всех друзей — вояк, успел встретить новых и с ними расстаться. Впопыхах некоторые камеры наполовину пустовали. В других люди «доходили» от духоты и вони.

Друг у друга на головах сидело по 150 — 200 человек. Камеры запирались, и «зайцевать» не удавалось. Я был на грани полного отчаяния, зажатый в месиве потных тел, когда 12 декабря вечером внезапно выделили нас человек шестьдесят и бросили в совершенно пустую камеру, вперемешку 58-я статья и воры.

Начался шмон. Отобрали весь табак. Опасно! Можно махоркой глаза конвою засыпать. Пересыльным разрешается иметь папиросы, но откуда их взять? У меня вторично отобрали иконку. Она-де из металла. Можно наострить край и… того! В углу камеры я натолкнулся на старые, насквозь дырявые штаны и бушлат. Надел. Пригодятся. Кроме того, они скрыли остатки моей военной формы. Она до сих пор являлась предметом вожделений блатного мира.

— Шшшивиотова! — говорили они с придыханием. Не доехать бы мне было в ней до лагеря. По дороге бы раздели, а могли и придушить. Кроме того, этот вид сравнял меня с остальной массой, и, «замаскированному», мне было легче избегать ненужных столкновений. Построили нас по пять в ряд. Вывели во двор.

— Садись! — команда. Сели на землю. Считают по головам. Сбиваются. Опять считают. В воздухе повис мат. Принимает нас начальник конвоя. Обращается с традиционным приветствием: — Внимание, заключенные! Вы переходите в распоряжение конвоя. Шаг вправо, шаг влево считаю побегом. При движении в строю за малейшее нарушение порядка приказываю конвою открывать огонь без предупреждения. Ясно? Вперед!

Приводят нас на товарную станцию. За нами бредут другие группы. Станция специально приспособлена к отправке заключенных. Вероятно, с основания концлагерей. Нас быстро проводят в баню. Времени мало. Эшелон ждет. Не успеваем вымыться, как уже кричат: одевайся, да чтобы поскорей! Выскакиваем, подтягивая штаны по дороге. Кругом — ни души. Прожектора ярко освещают вагоны, закутанных в шубы часовых, сторожевых собак породы волкодавов и проволоки.

Полностью: Незабываемое. 1945–1956. Сан-Франциско, 1957. В публикации на сайте сахаровского центра употребленное в журнальной публикации название тюрьмы «Красная Переснь» изменено на привычное.

Источник: http://archive.li/lyXLb

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Офисы вместо тюрем

Офисы вместо тюрем

Разговоры о том, чтобы перенести знаменитую тюрьму на Арсенальной набережной, ведуются уже более 5 лет. Неоднократно появлялась информация, что новый владелец здания на набережной перепрофилирует его под гостиницу или развлекательный комплекс.

Еще летом 2006 года было принято решение о переносе изолятора на новое место. Проект был включён в программу Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). И власти Петербурга даже успели определиться с участком под новые «Кресты». Здания будут возведены в Колпино на территории в 28 га.

Правительство города после переезда заключенных выставит участок на торги. Пока ориентировочная стоимость объекта варьируется от 80 до 120 млн. евро. Впоследствии петербургский опыт планируется использовать для вывоза из центра Москвы обитателей «Бутырки» и «Матросской тишины».

Казалось бы, как могут относиться эти события к рынку недвижимости? Однако, учитывая месторасположение СИЗО (как в Петербурге, так и в Москве), можно предположить, что освободившиеся объекты смогут вполне заинтересовать девелоперов.

Рассмотрим ситуацию, которая может сложиться в столице.

В конце января 2012 года Счетная палата объявила о возможном переносе всех СИЗО и тюрем Москвы за пределы МКАД. В результате, в черте города может освободиться порядка 148000 кв.м недвижимости, пригодной для коммерческого использования.

Эксперты компании Penny Lane Realty провели анализ наиболее эффективного использования помещений мест лишения свободы, и составили рейтинг самых ликвидных тюремных объектов.

Главным критерием при оценке исправительных учреждений стала потенциальная доходность здания после редевелопмента.

1-е место. Бутырская тюрьма

Адрес – ул. Новослободская, 45.

Общая площадь – 42000 кв.м.

«Бутырка» находится в 15 минутах ходьбы от станции метро «Менделеевская», в районе деловой активности. Примечательно, что девелоперы уже перестраивали подобное учреждение в этом районе: в здании бывшей пересыльной женской тюрьмы по адресу Лесная ул., д.43 уже более 10 лет размещается бизнес-центр. Застройщиков не отпугнуло даже то, что все окна этого объекта выходили во внутренний двор, а коридоры были длинными и темными. Сегодня в здании работают турагентства, страховые и консалтинговые компании.

«Среди всех СИЗО Москвы Бутырская тюрьма – самый примечательный объект, главное преимущество которого – месторасположение, – комментирует Максим Жуликов, директор по развитию департамента офисной недвижимости Penny Lane Realty.

– Большая площадь здания также расширяет спектр его применения.

[attention type=green]

Учитывая многовековую историю следственного изолятора, «Бутырка» может привлекать большие туристические потоки, поэтому СИЗО можно приспособить под гостиницу, выставочные и культурные центры, творческие мастерские.

[/attention]

Стоимость «Бутырки» на данный момент мы оцениваем из расчета $1800-2300 за кв.м. Если предположить, что на месте этой тюрьмы разместятся офисы, то это будут объекты класса В с арендной ставкой от $500-600 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

2-е место. Матросская тишина

Адрес – ул. Матросская тишина, 18.

Общая площадь – 12500 кв.м.

Тюрьма «Матросская тишина» расположена в Сокольниках – одном из самых экологически чистых и зеленых районов Москвы.

Противоположная сторона улицы, на которой стоит объект, плотно застроена жилыми домами.

В нескольких километрах от СИЗО расположен выставочный комплекс «Сокольники», гостиница Holliday Inn и небольшие бизнес-центры.

«Конечно, «Матросская тишина» уступает по своей инвестиционной привлекательности «Бутырке», в том числе, из-за меньшей площади территории, однако также имеет хорошие перспективы для редевелопмента, – говорит Максим Жуликов. – Сокольники – развитый с точки зрения девелопмента район, поэтому и гостиница, и апартаменты, и офисы органично дополнят местную инфраструктуру. Стоимость 1 кв.м при продаже тюрьмы инвестору будет достигать $1500-2000. Арендные ставки в бизнес-центре на месте «Матросской тишины» могут составить $400-500 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

3-е место. Лефортово

Адрес – Лефортовский вал, д.5.

Общая площадь – 13500 кв.м.

Лефортовская тюрьма – еще один из самых известных следственных изоляторов Москвы.

Объект расположен в пределах нескольких минут езды от станции метро «Авиамоторная», неподалеку от Третьего Транспортного Кольца, в районе плотной жилой застройки и с развитой инфраструктурой. В радиусе 1 км находятся бизнес-центры В класса – «Синица Плаза», «Авиа Плаза», «Ростэк», «Интеграл».

«Здание, прежде всего, подходит под офисный центр, но при редевелопменте из бывшей тюрьмы можно построить также гостиницу, апарт-отель, апартаменты или центр искусств, – рассуждает Максим Жуликов.

– Стоимость 1 кв.м тюрьмы в существующем виде оценивается нами в $1100. Уровень арендных ставок после реконструкции будет находиться в диапазоне от $350 до 450 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

4-е место. Войковская тюрьма

Адрес – ул. Выборгская, 20.

Общая площадь – 23300 кв.м.

Войковская тюрьма расположена в промзоне, включающей 29 больших и малых промышленных предприятий, а также 8 научно-исследовательских институтов. На данной территории в том числе находятся бизнес-центры В класса – «На Ленинградском», «Головинские пруды», «На Войковской».

«Кроме того, по соседству с тюрьмой бывшее здание НИИ перестроили в бизнес-центр общей площадью более 40000 кв.м, – рассказывает Максим Жуликов.

– В 2011 году его, как арендный бизнес, приобрели инвесторы, что свидетельствует о востребованности объекта. Войковская тюрьма вполне подходит для редевелопмента под офисы.

Инвестору будет интересно приобретение этого СИЗО по $700-900 за кв.м. Арендные ставки на помещения в нем могут достигать $300-400 за кв.м в год».

5-е место. Красная Пресня

Адрес – Силикатный 1-й пр-д., 11.

Общая площадь – 20700 кв.м.

[attention type=yellow]

Тюрьма «Красная Пресня» находится в промышленной зоне Хорошевского района, поэтому практически никакой коммерческой ценности собой не представляет.

[/attention]

Между Звенигородским шоссе и набережной Москвы-реки расположено несколько бизнес-центров, например, «Магистраль Плаза», The Yard, бизнес-центр на Звенигородской.

«Реализация офисного центра, как и любого другого объекта коммерческой недвижимости, на месте «Красной Пресни» станет для девелоперов инвестиционно-привлекательным проектом только в случае комплексного освоения территории промзоны, – объясняет Максим Жуликов. – При этом условии максимальная стоимость 1 кв.м тюрьмы может составить $800-1000, арендная ставка после реконструкции – $300-400 за кв.м, включая НДС и эксплуатационные расходы».

6-е место. Медведь

Адрес – ул. Вилюйская, 4.

Общая площадь – 14600 кв.м.

Тюрьма «Медведь» находится в районе станции метро «Медведково» на границе со МКАДом, в промышленной зоне, которая используется под складские комплексы, производственные предприятия, гаражи. По плану Советских властей, данный следственный изолятор должен был стать крупнейшим исправительным учреждением в Москве, но строительство ограничилось тремя корпусами.

«Учитывая месторасположение тюрьмы, вряд ли из нее получится успешный объект коммерческой недвижимости, – сомневается Максим Жуликов.

– Вне зависимости от того, каким образом будут использоваться корпусы СИЗО, цена 1 кв.

м не будет превышать $600-800, а арендная ставка перестроенного под офис здания – $250-300 за кв.м в год».

«На первый взгляд, территории тюрем и СИЗО отпугивают потенциальных инвесторов своей аурой и дурной славой, – заключает Максим Жуликов.

– Однако, Россия – страна, пережившая ГУЛАГ, воровскую романтику 90-х годов, где практически в каждой семье были репрессированы родственники, большинство людей в повседневной жизни использует «блатной» жаргон, а самая заказываемая песня в ресторанах – «Владимирский централ». Не мудрено, что многие исправительные учреждения превратились уже в узнаваемые бренды – «Бутырка», «Лефортово», «Матросская тишина». При рассмотрении их возможного применения становится ясно, что никакая репутация не способна отбить у бизнесменов желания построить на месте тюрем объект недвижимости, если площади СИЗО действительно обладают коммерческим потенциалом. У первых трех объектов рейтинга, помимо хорошего месторасположения, есть также «имя», поэтому их инвестиционная привлекательность значительно выше остальных.

Кстати, помимо вышеупомянутой женской колонии на Лесной улице, девелоперы также успешно реконструировали территорию Таганской тюрьмы.

Административное здание этого СИЗО сейчас используется под офисы, на месте снесенных корпусов построены детский сад и четыре жилых дома.

С учетом запрета на строительство в пределах ТТК, тенденция редевелопмента и реконструкции объектов в ближайшие годы только усилится, поэтому инвесторы станут проявлять интерес к самым нестандартным объектам, в том числе и к тюрьмам».

Источник: http://www.OfficeSpb.info/rynok_kommercheskoj_nedvizhimosti/ofisy_vmesto_tyurem/

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Отзывы заключенных о московских СИЗО (21 фото)

Сейчас в сети можно найти отзывы практически обо всех местах в нашей стране, в том числе и об исправительных учреждениях.

Теперь, опираясь на отзывы заключенных и их родственников, можно составить картину о том или ином московском СИЗО, даже если вы сами там никогда не бывали.

Именно такие отзывы ждут вас далее.

Далее текст автора:

СИЗО №1 «Матросская тишина»

Подойдет для тех, кто любит места с давней историей: смирительный дом для «предерзостных» был основан тут еще в 1775 году.

Это далеко не лучший изолятор в Москве. В коридорах пахнет сыростью и краской. Неудобство могут доставлять регулярные обыски камер: постояльцам не разрешается иметь при себе никаких посторонних предметов.

Наверное поэтому так мало отзывов и фотографий из камер. Но вы все равно сможете здесь обустроиться, если руки у вас из нужного места. Например, сделаете импровизированный почтовый ящик из сигаретной пачки.

За всю историю изолятора из него было совершено несколько удачных побегов. Последний — в 2013 году: арестант с помощью ложки расковырял вентиляционное отверстие на потолке и через него вылез на крышу.

Отзывы

«Макароны с подливкой и баланда на 4, чефир лучший в городе», Grigory Patsera «Прохожу мимо, а там Rihanna поет громко», mark sdvigov

«Очень приятные девушки здесь работают. В особенности старшая по следственной части Лена. А вот Михална отжигает))», Сергей TraNCer

СИЗО №2 «Бутырка»

Старейшая московская тюрьма с богатой историей. Первым «именитым» постояльцем Бутырки стал арестованный в 1775 году Емельян Пугачев. До самой своей казни он сидел в цепях в подвале одной из башен, которую позже назвали его именем.

Кроме того, «Бутырку» можно признать самой культурной московской тюрьмой. Сам Толстой приходил сюда писать свое «Воскресенье».

В разные годы тут проживали Маяковский, Мандельштам, Шаламов и Солженицын. Так что побывать в «Бутырке» — это все равно что для любителя литературы побывать в Ясной поляне.

За своей порцией вдохновения сюда приезжал даже Микки Рурк.

Возможно, именно из-за любви к истории и литературе «Бутырка» часто переполнена. Будьте готовы: может выйти так, что из-за нехватки кроватей вам с вашими сожителями придется спать по очереди. Зато из окон красивые виды на внутренний дворик

Жалуются в «Бутырке» на невкусную еду, на ветхие тренажеры, на то, что во время прогулок по двору нельзя погонять мяч. Зимой в камерах холодно, а летом — жарко, а самостоятельно открывать окна постояльцам запрещено.

Учитывая, что курят практически во всех камерах, не рекомендуется приезжать сюда астматикам.

Могут возникнуть сложности со связью с внешним миром: например, адвокату отсюда невозможно отправить факс, а еще на свиданиях не разрешают обнимать своих жен.

Отзывы

«Аутентичный интерьер. Неизменное соблюдение традиций арестантской кухни. Откровенные разговоры по душам. Теплый прием», Юлия «Талантливые и успешные тут часто собираются :)», Alessandra

«Прекрасный вид из окна во внутренний дворик», Andrey

СИЗО №3 «Пресня»

Тюрьма основана в 1937 году. Съезжались суда со всего Советского Союза. В свое время тут побывал и немецкий фельдмаршал Фридрих Паулюс, и сын вождя Василий Сталин.

«Пресня» — место не для слабонервных. По прибытии в тюрьму новичкам разу устраивается своеобразная проверка с криками, дубинками, овчарками и постоянными пересчетами. Это называется «нагнать жути».

По отзывам постояльцев, в этом месте царит особая атмосфера: говорят, что тут «воздух зоной пахнет». То есть если вы окажетесь в «Пресне», то можете считать, что ваш дальнейший жизненный путь предопределен.

Но в этом есть свои плюсы: арестанты ведут себя по понятиям, так как не хотят отвечать за свой беспредел по прибытии в колонию.

Один из самых свободных изоляторов в Москве, есть горячая вода.

Можно затянуть в камеру кое-что из любимых и нужных вещей: станки с безопасными лезвиями, тапочки, ловушки для тараканов, фильтры для воды и книжки, при условии, что они не о психологии и не о борьбе. Магазины, пункты передачек работают бесперебойно. Девушки-сотрудницы очень вежливые и приветливые.

Отзывы

«Я люблю это место ))) мусора есть нормальные, а есть конченные», Лиза Лютая «С пола ничего не брать, вафлов не дотрагиваться, с операми не откровенничать, на подставы не вестись», Andrey Zateynikoff

«Баланда здесь не сахар конечно», Ilya Klinskih

СИЗО №4 «Медведь»

Самый комфортный и молодой СИЗО из всего списка. «Медведя» называют евротюрьмой в Москве: тут вам никаких двухъярусных кроватей и зловонных параш.

У каждого постояльца есть своя тумбочка. В камерах светло и свежо. На окнах — пластиковые профили, есть холодильники, телевизоры, радио и горячая вода.

Единственный минус — находится в промышленной зоне и окружен заводами.

Отзывы

«Новое помещение просто супер! Всё новенькое и просторное», Вера Барышникова «Следственных кабинетов мало, все медленно», Bouvier Flandr

Все в двойных пакетах маечках,и распакованное!Не задерживайте очередь,вся информация на сайте СИЗО) Анастасия Николаева

СИЗО №5 «Войковский»

Этот СИЗО называют «Водником». В нем принимают несовершеннолетних гостей. Они могут жить тут по несколько лет, и если нет никаких срочных дел, то их возят на машинах в специальную школу. В школе ученикам домашнего задания не дают, потому что в камерах не разрешается держать учебники.

А так пребывание в «Воднике» похоже на жизнь в детском лагере. Тут все обуты, одеты, сыты, у всех есть спальное место, матрас, спальные принадлежности, ложка и кружка. Еще тут все время все друг на друга обижаются.

Например, ребенок обиделся, что ему не вылечили зуб, и отказался заступать на дежурство. Надзиратель тоже обиделся и посадил ребенка в душный карцер.

Если кто-то оказывается способным не грустить в этом месте, то он автоматически становится авторитетом.

В камерах есть холодильники, телевизоры и неработающие вентиляторы. В камерах бывает душновато. Говорят, что тут хорошая баня. А еще тут танцуют под Мадонну.

Отзывы

«Я б сказала прям party place!))» Yulia Me «Позитивное местечко!» Pavel Lapin

«За парковку на Центральной аллее грозятся отобрать пропуск!» Petr Sinii

СИЗО №6 «Печатники»

«Печатники» созданы для женщин. Это целый клубок сплетен, правдоподобных и не очень. Говорят, что там через день кто-то обязательно кончает с собой.

Говорят, что там можно на раз-два подхватить туберкулез, потому что новоприбывших обследуют на поломанном рентген-аппарате.

Говорят, что там бессердечная начальница, которая все время орет на родственников постояльцев и вообще разводит бардак. И еще говорят, что там все невиновные сидят.

Будьте аккуратны: ваши передачки тут могут запросто потеряться и деньги переводятся на счета тоже через раз. Врачей «Печатников» часто обзывают ветеринарами, так что людям со слабым здоровьем тут лучше не задерживаться.

Главное в «Печатниках» — попасть в хорошую компанию. В каких-то апартаментах дамы часто моют пол и делятся конфетами, а в других — запросто отжимают последние сигареты.

Еще дам порадует то, что в «Печатниках» есть своя парикмахерская и маникурный кабинет.

Родственники могут запросто передать постояльцам скрабы, крема и тоники, при условии, что в их составе не будет спирта. Оставаться красивой можно и нужно даже в тюрьме.

Потому что каждый год 8 марта сюда приезжает Жириновский — поздравлять женщин с их праздником.

Отзывы

«Очень большие очереди!» Natalie Kruglik «Мало кабинетов, всегда очередь, сесть негде, ни кофе, ни туалета в комнате ожидания. День потерян», Viacheslav L

«Говорят, тут сидели Pussy Riot», Александра Миронова

СИЗО «Лефортово»

Место мрачное, если не сказать мистическое. Тюрьму построили в 1881 и держали в ней низших военных чинов. Разговаривать строго запрещалось. Два-три месяца безмолвия выдерживали немногие. Кто-то сходил с ума. Кто-то просился на каторгу.

Солженицын рассказывал, что в 40-х тут были «психические» камеры, окрашенные в черный цвет и круглосуточно освещаемые.

А еще зеков мучил рев от аэродинамической трубы, расположенной в соседнем институте, от которого миска с кружкой, вибрируя, съезжала со стола.

С тех пор, похоже, мало что изменилось. ФСБ, во владении которой находится «Лефортово», окутала СИЗО тайной, спрятав все документы о его истории.

Со времен СССР сюда съезжаются все диссиденты и несогласные — начиная с жертв сталинских чисток и заканчивая Новодворской и Эдичкой Лимоновым.

Так что если вам что-то в стране не нравится, то задумайтесь о возможности переезда.

Условия содержания в СИЗО очень даже неплохие, но это с лихвой компенсируется драконовским режимом. При этом такие действия, как пересылка денег или организация свидания тут может длиться месяцами. Так что запаситесь терпением.

Особая гордость «Лефортово» — тюремная библиотека, которую собирают с XIX века. Среди раритетов есть прижизненное издание Пушкина, полное собрание сочинений Лескова за 1897 год. Но опять же неясно, правда это или очередной миф.

Отзывы

«Отличное место, чтобы годик-другой посидеть!» Pavel Lapin «Чтобы попасть в Лефортово в понедельник, нужно встать в очередь в среду», Sergio Rimsky

«Длинная очередь, пацаны, сегодня сюда не вариант», Elia Potekaev

Источник: http://chert-poberi.ru/interestnoe/otzyvy-zaklyuchennyx-o-moskovskix-sizo-21-foto.html

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Если у вас остались вопросы позвоните нам или задайте их нашему юристу в поле ниже и получите бесплатную консультацию.

Офисы вместо тюрем

В конце января 2012 года Счетная палата объявила о возможном переносе СИЗО и тюрем Москвы за пределы МКАД. В результате, в черте города может освободиться порядка 148000 кв.м недвижимости, пригодной для коммерческого использования.

Эксперты компании Penny Lane Realty – ведущего оператора на рынке жилой и коммерческой недвижимости – провели анализ наиболее эффективного использования помещений мест лишения свободы, и составили рейтинг самых ликвидных тюремных объектов.

Главным критерием при оценке исправительных учреждений стала потенциальная доходность здания после редевелопмента.
1-е место. Бутырская тюрьма

Адрес – ул. Новослободская, 45.

Общая площадь – 42000 кв.м.

«Бутырка» находится в 15 минутах ходьбы от станции метро «Менделеевская», в районе деловой активности. Примечательно, что девелоперы уже перестраивали подобное учреждение в этом районе: в здании бывшей пересыльной женской тюрьмы по адресу Лесная ул.

, д.43 уже более 10 лет размещается бизнес-центр. Застройщиков не отпугнуло даже то, что все окна этого объекта выходили во внутренний двор, а коридоры были длинными и темными. Сегодня в здании работают турагентства, страховые и консалтинговые компании.

«Среди всех СИЗО Москвы Бутырская тюрьма — самый примечательный объект, главное преимущество которого — месторасположение, — комментирует Максим Жуликов, директор по развитию департамента офисной недвижимости Penny Lane Realty.

— Большая площадь здания также расширяет спектр его применения.

[attention type=green]

Учитывая многовековую историю следственного изолятора, «Бутырка» может привлекать большие туристические потоки, поэтому СИЗО можно приспособить под гостиницу, выставочные и культурные центры, творческие мастерские.

[/attention]

Стоимость «Бутырки» на данный момент мы оцениваем из расчета $1800-2300 за кв.м. Если предположить, что на месте этой тюрьмы разместятся офисы, то это будут объекты класса В с арендной ставкой от $500-600 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

2-е место. Матросская тишина

Адрес – ул. Матросская тишина, 18.

Общая площадь – 12500 кв.м.

Тюрьма «Матросская тишина» расположена в Сокольниках — одном из самых экологически чистых и зеленых районов Москвы.

Противоположная сторона улицы, на которой стоит объект, плотно застроена жилыми домами.

В нескольких километрах от СИЗО расположен выставочный комплекс «Сокольники», гостиница Holliday Inn и небольшие бизнес-центры.

«Конечно, «Матросская тишина» уступает по своей инвестиционной привлекательности «Бутырке», в том числе, из-за меньшей площади территории, однако также имеет хорошие перспективы для редевелопмента, — говорит Максим Жуликов.

— Сокольники – развитый с точки зрения девелопмента район, поэтому и гостиница, и апартаменты, и офисы органично дополнят местную инфраструктуру. Стоимость 1 кв.м при продаже тюрьмы инвестору будет достигать $1500-2000.

Арендные ставки в бизнес-центре на месте «Матросской тишины» могут составить $400-500 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

3-е место. Лефортово

Адрес – Лефортовский вал, д.5.

Общая площадь – 13500 кв.м.

Лефортовская тюрьма – еще один из самых известных следственных изоляторов Москвы.

Объект расположен в пределах нескольких минут езды от станции метро «Авиамоторная», неподалеку от Третьего Транспортного Кольца, в районе плотной жилой застройки и с развитой инфраструктурой. В радиусе 1 км находятся бизнес-центры В класса — «Синица Плаза», «Авиа Плаза», «Ростэк», «Интеграл».

«Здание, прежде всего, подходит под офисный центр, но при редевелопменте из бывшей тюрьмы можно построить также гостиницу, апарт-отель, апартаменты или центр искусств, — рассуждает Максим Жуликов.

—  Стоимость 1 кв.м тюрьмы в существующем виде оценивается нами в $1100. Уровень арендных ставок после реконструкции будет находиться в диапазоне от $350 до 450 за кв.м в год, включая НДС и эксплуатационные расходы».

4-е место. Войковская тюрьма

Адрес – ул. Выборгская, 20.

Общая площадь – 23300 кв.м.

Войковская тюрьма расположена в промзоне, включающей 29 больших и малых промышленных предприятий, а также 8 научно-исследовательских институтов. На данной территории в том числе находятся бизнес-центры В класса — «На Ленинградском», «Головинские пруды», «На Войковской».

«Кроме того, по соседству с тюрьмой бывшее здание НИИ перестроили в бизнес-центр общей площадью более 40000 кв.м, — рассказывает Максим Жуликов.

— В 2011 году его, как арендный бизнес, приобрели инвесторы, что свидетельствует о востребованности объекта. Войковская тюрьма вполне подходит для редевелопмента под офисы.

Инвестору будет интересно приобретение этого СИЗО по $700-900 за кв.м. Арендные ставки на помещения в нем могут достигать $300-400 за кв.м в год».

5-е место. Красная Пресня

Адрес – Силикатный 1-й пр-д., 11.

Общая площадь – 20700 кв.м.

[attention type=yellow]

Тюрьма «Красная Пресня» находится в промышленной зоне Хорошевского района, поэтому практически никакой коммерческой ценности собой не представляет.

[/attention]

Между Звенигородским шоссе и набережной Москвы-реки расположено несколько бизнес-центров, например, «Магистраль Плаза», The Yard, бизнес-центр на Звенигородской.

«Реализация офисного центра, как и любого другого объекта коммерческой недвижимости, на месте «Красной Пресни» станет для девелоперов инвестиционно-привлекательным проектом только в случае комплексного освоения территории промзоны, — объясняет Максим Жуликов. — При этом условии максимальная стоимость 1 кв.м тюрьмы может составить $800-1000, арендная ставка после реконструкции – $300-400 за кв.м, включая НДС и эксплуатационные расходы».

6-е место. Медведь

Адрес — ул. Вилюйская, 4.

Общая площадь – 14600 кв.м.

Тюрьма «Медведь» находится в районе станции метро «Медведково» на границе со МКАДом, в промышленной зоне, которая используется под складские комплексы, производственные предприятия, гаражи. По плану Советских властей, данный следственный изолятор должен был стать крупнейшим исправительным учреждением в Москве, но строительство ограничилось тремя корпусами.

«Учитывая месторасположение тюрьмы, вряд ли из нее получится успешный объект коммерческой недвижимости, — сомневается Максим Жуликов.

– Вне зависимости от того, каким образом будут использоваться корпусы СИЗО, цена 1 кв.

м не будет превышать $600-800, а арендная ставка перестроенного под офис здания — $250-300 за кв.м в год».

7-е место. Печатники

Адрес — ул. Шоссейная, 92.

Общая площадь – 21300 кв.м.

Женская тюрьма «Печатники» равноудалена от станций метро «Братиславская» и «Марьино». «Печатники», по большому счету, неликвидный объект, — отмечает Максим Жуликов.

—  Расположенный на границе с промзоной, в типичном спальном районе Москвы, он не представляет собой никакого интереса для инвесторов.

Если даже предположить, что случится чудо и здание перестроят под бизнес-центр, вряд ли его купят больше, чем по $600-800 за кв.м, а арендные ставки на офисные площади не превысят $250 за кв.м в год».

«На первый взгляд, территории тюрем и СИЗО отпугивают потенциальных инвесторов своей аурой и дурной славой, – заключает Максим Жуликов.

– Однако, Россия — страна, пережившая ГУЛАГ, воровскую романтику 90-х годов, где практически в каждой семье были репрессированы родственники, большинство людей в повседневной жизни использует «блатной» жаргон, а самая заказываемая песня в ресторанах – «Владимирский централ». Не мудрено, что многие исправительные учреждения превратились уже в узнаваемые бренды – «Бутырка», «Лефортово», «Матросская тишина».

При рассмотрении их возможного применения становится ясно, что никакая репутация не способна отбить у бизнесменов желания построить на месте тюрем объект недвижимости, если площади СИЗО действительно обладают коммерческим потенциалом. У первых трех объектов рейтинга, помимо хорошего месторасположения, есть также «имя», поэтому их инвестиционная привлекательность значительно выше остальных.

Кстати, помимо вышеупомянутой женской колонии на Лесной улице, девелоперы также успешно реконструировали территорию Таганской тюрьмы.

Административное здание этого СИЗО сейчас используется под офисы, на месте снесенных корпусов построены детский сад и четыре жилых дома.

С учетом запрета на строительство в пределах ТТК, тенденция редевелопмента и реконструкции объектов в ближайшие годы только усилится, поэтому инвесторы станут проявлять интерес к самым нестандартным объектам, в том числе и к тюрьмам».

Источник: https://rb.ru/article/ofisy-vmesto-tyurem/6876197.html

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть